25 июля, 2000 — 14 марта, 2003 – 27 сентября, 2005
Ольга Поволоцкая

Посвящается детству

1
…На корточках в ванной комнате, низко склонившись над тазиком с грязным бельём, Венди изучала мужнину рубашку…
…Вчера вечером Рома вернулся с работы поздно и весёлый.
— Важное совещание! — виновато объяснил он жене, — Ты уж извини.
Венди лишь пожала плечами. Что сказать в ответ? Устроить скандал? Раскричаться или расплакаться? На Рому женские слёзы не действуют. Он только глянет холодновато да поморщится, а вся его виноватость улетучится. То было вчера…
А сегодня, сидя над грязным бельём, она уговаривала себя не сходить с ума от беспочвенной ревности, не выискивать следы мужниного преступления — всё это ниже её достоинства. Она уже хотела, было, решительно встать, когда, вдруг нашла их, знаки измены. На воротничке, да, да, ошибки быть не может, Венди заметила еле заметное, розовое пятно. Помада? Она наклонилась ещё ниже. И обостренным обонянием уловила ещё кое-что, тонкий, очень приятный, запах духов. Последний кусочек мозаики встал на свое место в сложившейся картине подозрений. До сих пор Венди лишь чуяла ускользающую недосказанность в их отношениях. Теперь она была убеждена.
…Трещина в отношениях возникла вскоре после того, как они переехали в новый район, а Рома, в связи с переездом, поменял работу. Раньше всё без исключения в ней было хорошо. Всё то же теперь стало плохо: как готовила, как любила, ходила, одевалась, красилась и воспитывала детей… Всегда неожиданная, какая-то виноватая, но и кратковременная мягкость мужа пугала не меньше, чем отчуждённый, оценивающий взгляд — будто изучал он её, измерял линейкой, размеченной на придирчивый лад, сравнивая… с кем? Роман стал чужим.
Переезд. Да, все началось с него. Дело в том, что суммой, дающей право на свой домик в городе, они не располагали, и так пришлось влезть в долги. А жить красиво хотелось сейчас. Вот и решились на переезд в застраивающийся отдаленный район. Да, далеко от родителей и больничной кассы, далеко от ресторанов и супермаркетов, кинотеатров и ночных клубов, но зато теперь у них есть свой дом с двориком, садом и зеленой травкой. За ту же цену в городе они бы приобрели, разве что, трехкомнатный скворечник на последнем этаже, в самом не престижном районе…
Здесь ещё не было ничего: ни школы, ни банка, ни магазинов, ни почты. Зато рядом начинался настоящий лес, и район обещал быть респектабельным. Дома — аккуратные двухэтажные коттеджики, и лишь кое-где башни многоэтажек — росли быстро.
Детей по утрам забирал автобус, чтобы увезти в школу. Муж уезжал на работу на старенькой, повидавшей все дороги «субару». Венди каждый день оставалась дома. Здесь негде было работать. В местном заповеднике были своя гостиница, несколько ресторанчиков, куча мелких лавчонок и зоопарк. Но люди нигде не требовались. А на автобусе до ближайшего городка добираться минут сорок. В час пик и того больше. Работать ей хотелось. Да и с деньгами было туговато, хотя Рома зарабатывал совсем неплохо для начинающего специалиста и скоро ожидал повышения…
Запах духов… Венди знала запахи почти всех их, поименно. До рождения второго ребёнка она работала в парфюмерном магазине. Но этот, чертовски притягательный, дорогой и опасный, ей был не знаком, и на мгновение повис над ней в воздухе удручающе яркий образ молодой, самоуверенной женщины в деловом черном костюме.
…Венди закинула бельё в стиральную машину и запустила её по полной программе. Прыгая поочерёдно то на одной, то на другой ноге, натянула джинсы. Застряла в лифчике, опрометчиво застегнув вначале пряжку и пытаясь натянуть его через голову. Майка, впопыхах схваченная с детской полки, скаталась на спине… Справившись с одеждой, она метнулась к зеркалу, подмазала небрежно губы, провела пару раз расчёской по светлым прядям волос и бросилась на кухню. Постояв в задумчивости секунду, перекрыла газ. Сорвала с вешалки сумочку и, с грохотом захлопнув за собой входную дверь, помчалась на автобусную остановку. У неё было 3 часа свободного времени до того, как вернутся дети…

2
…Венди ждала автобуса. 12 часов дня. Солнце. Незамутнённое облаками, раскаленное небо. Жара усиливала чувство одиночества, разрастающееся в душе быстро, как дурная трава. Венди казалось, что она одна не только на остановке или на этой шоссейной дороге, по которой проносятся пустые безликие автомобили, а ветер гонит брошенную кем-то и когда-то старую газету, казалось, что она одна на всей планете. Прошло всего-то пять-десять минут строго по часам, но минуты тянулись, как вечность. Венди уже подумывала о том, что затеяла напрасное дело. Никак, теперь уж никак, ей не обернуться вовремя.
В этот момент и показался фургон. Он вынырнул откуда-то из-за дальнего поворота дороги и когда приблизился, стало отчётливо слышно, как скрипят деревянные колёса по выложенной желтым, щербатым камнем мостовой. Тент, натянутый на каркас фургона, был сшит из множества разноцветных потёртых лоскутков. Пряничная на вид, будто посыпанная корицей, лошадка аккуратно цокала копытами, поднимая вверх столбики тонкой золотистой пыли. Свесив понуро длинную, рыжеватую челку, она жевала мягкими губами, будто нашептывала что-то. Следом за фургоном неслась нежной фатой пыль, брызжа во все стороны разлитым и запаянным в драгоценные капсулы-пылинки солнцем. Потом долго не оседала, так и висела в воздухе эта солнечная патока. От фургона и лошадки запахло персиками, инжиром, повеяло прохладой, морем и детством. Разноцветный, странный, как волшебный фонарь, фургон быстро приближался….
— Садись, деточка, подвезу, — старик, слегка приостановил ход лошадки, — Автобус не так давно ушёл. А следующий еще, когда будет. Так ты никуда не успеешь.
Венди вгляделась в лицо без возраста, тёмное от въевшегося загара и глубоких морщин. Обежала быстрым взглядом жилистую, облачённую в незатейливый лапсердак, фигуру.
— На «ты»? Разве мы с вами знакомы?- огрызнулась, на всякий случай.
— Да ты садись, садись. По дороге поговорим. Тебе, наверняка, хочется поговорить, не так ли?
— Я спешу, — насупилась в ответ, — У кого сейчас, скажите, есть время на разговоры?
— Со мною ты куда хочешь, успеешь, Венди.
И она вдруг поверила.
В детстве она обижалась на маму, которая убеждала её: «Волшебники, и феи, и сказки — всё придумано людьми». «Что значит придумано? Даже ни одного, ни одного волшебника?». «Ни одного!», — маму тревожила впечатлительность дочки. Но дочка ей не верила – разве мама знает всё?- и неосознанно пронесла то внутреннее убеждение уже во взрослое состояние.
А поэтому сейчас – он назвал её имя, старик знает про неё, это точно — она решила, что, конечно, уже видела точь-в-точь такие же выразительные фиалковые глаза когда-то в детстве…
Венди подошла поближе, потрогала лошадку и… не заметила сама, как очутилась на сиденье рядом с возницей.
— Кто ты? — спросила взрослая девочка Венди. — Куда едешь?
— Я покупаю потерянные вещи. Мне всё равно куда ехать. Ведь люди, что-то потерявшие, найдутся на любой дороге.
— Что ты у меня собираешься купить? И что продать?
— Если ты только этого хочешь…
— Сколько вещей потеряно! Всего не упомнишь! Золотая серёжка. Вторую за копейки сдали на лом. Кошелёк с полученной стипендией, у меня его украли. Часы… я столько раз теряла их, что и не перечесть.
— Ты об этих вещах жалела?
— Не очень. Золотые серёжки — единственные — мне надоели, а часы… я так люблю покупать новые!
— Назови что-то такое, по чему ты до сих пор тоскуешь. И не пытайся хитрить, иначе сделка не имеет ни силы, ни смысла.
— Вот как? Тогда… Может быть, тебя заинтересует потерянная школьная подруга? Мы не переписываемся, не приезжаем друг к другу в гости. Хотелось бы знать, она хоть иногда вспоминает обо мне? А ведь потеряли мы друг друга из-за ерунды, глупой ссоры.
Венди подумала, что, возможно, она для Гули настолько затерялась во времени детства, так ушла в прошлое, что давно кажется ей чем-то нереальным.
— Твою подругу звали Гульнара. У неё были длинные чёрные косы и по щекам рассыпаны веснушки. Вы в классе звали её Гулей. Но на самом деле она была Гульнара… Ты бы хотела её вернуть?
— Да, очень!
— Не знаю, вернёшь ли ты именно её, — сухо заметил старик. — Но то, что ты приобретёшь сейчас, тебе понадобится в ближайшее же время.
Старик молча передал ей вожжи и, кряхтя, покашливая, бормоча непонятное под нос, полез в фургон. Венди заикнулась, было, что никогда не правила раньше, но… кому? Не пряничной ли лошадке с лакричной вкусной челкой? Старик исчез вдруг. Все звуки оборвались, будто он ушёл куда-то далеко-далеко. Венди с перепугу дернула за вожжи, и лошадка тут же свернула с дороги в высокую траву на обочине.
Старик вынырнул из-за потрепанной цветастой занавески, принеся с собой вьюгу и тонкий слой снега на плечах, словно побывал в холодильнике или на севере.
— Вот твоя удача, — и протянул ей потрепанную тряпичную куклу с пуговицами вместо глаз, улыбающуюся нарисованным ртом.
— Кукла? — недоверчиво хихикнула Венди. — Ты большой шутник, Продавец. Мастер розыгрыша! Какую удачу может принести старая кукла?
Продавец всё так же, молча, улыбался.
— Ну, ладно, будем считать, что всё всерьёз, давай куклу. Как её назвать? Может быть, Гулей? Она пожалуй, похожа на мою подружку. И веснушки на щёчках точь-в-точь… Согласна, ты умеешь шутить, старик…
Тут Венди надумала, было сойти на землю, вернуться домой, теперь ведь точно никуда не успеть… но обнаружила, что летит вместе с лошадкой и фургоном над землёй. И дороги под ногами не видно, а есть бесконечным плащом обернувшаяся вокруг ночь. Звёзды мерцают, кое-где срываясь с насиженных мест, и летят путешествовать. А она мчится всё быстрей, быстрей. Пряничная лошадка цокает копытцами по воздуху, высекая искры. Искры улетают далеко, превращаясь в звёзды. Дождь и снег накрапывают мелко, покалывая открытые плечи. Ветер плачет, дребезжа и играя электрическими проводами, словно гитарными струнами…
Венди подняла глаза на возницу и встретилась с всезнающим, насмешливым взглядом. Очень знакомое лицо: то ли отца её, то ли брата, то ли мужа… Кто же сидел с ней рядом? Молодой ли старый, знакомый, незнакомый, волшебник или нет, но что точно, похожий на всех ею любимых сразу… Кто же это был? Продавец потерянных сказок?..

3
…Венди стояла в большом парфюмерном магазине напротив полок с духами.
Быстро доехала. Всего за полчаса. Ей повезло, автобус пришёл вовремя, и водитель попался лихой. Несся, как угорелый. Она даже не успела завершить сочиняемую сказку…
…Интересно, много ли времени займёт перенюхать все духи? Впрочем, зачем все? Нюхать она будет только незнакомые ей, новые.
Подошла продавщица:
— Вам помочь?
— Да. Покажите мне духи… поступавшие в последние шесть лет.
— ???
— Ну, я хочу подобрать себе что-то новенькое.
Продавщица пожала плечами.
— Какие запахи предпочитаете?
— Запахи? — оживилась Венди. — Запах, знаете ли, такой терпкий, густой, жаркий и в то же время холодный… Да, скорее, холодный, чем жаркий… Это запах то ли табака… то ли полыни… то ли другой какой травы. Он даже слегка дурманит, как вода в пустыне. Его хочется нюхать и нюхать, без конца. И ещё, он очень-очень, самый-самый дорогой…
Венди замерла в нетерпении, ожидая ответа.
Лицо продавщицы сделалось на миг сонным, но приторная маска услужливости тут же сменила это выражение. Зато в глазах так и плясали искорки презрения.
— Вы знаете, как эти духи называются? — спросила продавщица после минуты молчания.
— Нет! — порывисто ответила Венди. — Но запах узнаю обязательно!..
После часа бесплодных поисков того самого запаха она предположила, вымученно улыбаясь:
— Наверное, этих духов здесь нет! Вы уж извините, я поищу в другом месте. У вас тут все-все фирмы, да? Ох, а может быть, ОНА вообще их купила за границей? Вы не посоветуете какой-нибудь другой магазин?
Переполненная возмущением продавщица дернула плечиком. Очевидно, её терпение иссякло. Но в то же время она, не понимая ясно почему, прониклась снисходительным сочувствием к странной покупательнице, лихорадочно перенюхавшей весь товар. Поэтому она проронила сквозь зубы:
— Поезжай в Шекем Галлери или в Машбир… Там, возможно, найдешь то, что ищешь.
— А как вы думаете, я за час успею?
— На машине?
— На автобусе!
— Ну… не знаю, уж извини, я автобусами не езжу…

…»И зачем мне знать, какими духами пользуется его любовница? — думала Венди, сидя в такси по дороге в Шекем Галлери и удивляясь сама себе, — Ну не сумасшедшая ли я? И во что мне такси обойдётся? Успеть бы домой, пока дети не вернулись!»
…Она влетела в магазин красная, запыхавшись.
— Покажите мне… Да, покажите мне самые дорогие духи, какие только есть!
— Eau du Soir! — сказала продавщица гордо. — Мечта всех женщин! — и брызнула из бутылочки Венди на запястье.
— Они! — потрясенно воскликнула Венди. — Я их узнала! Они! Сколько стоят?
— 850 шекелей.
— Что???
— Ты же сама просила самые дорогие!
— Ужас!
— А что ты хотела, детка? Это фирма! Sisley! Слышала о такой? Eau du Soir — духи для королев! Ну что, покупаем?
— Нет, — приуныла Венди.
— Что-нибудь подешевле?
— Нет…
И Венди, вмиг устав, поплелась к автобусной остановке…

4
…Она успела почти вовремя: желтый школьный автобус пылил вдали задом, а дети толклись у входной двери…
…Венди расслабленно сидела у окна в кресле и пришивала оторванные пуговицы к рубашке сына. Опять подрался в школе. Зато дочь принесла похвалы и отличные отметки.
Накормленные и умытые, дети посапывали в детской. Обед был сварен, постиранное белье развешано на веревках во дворе. Посуда вымыта.
Покончив с пуговицами, наклонилась и подобрала с пола старую тряпичную куклу Гулю, брошенную сыном у кресла. Она сама смастерила её для дочки, пришила глазки, нарисовала ротик и длинные реснички, приклеила черные коски из настоящего волоса и разбросала по щёчкам веснушки. Дочь часто играла с Гулей, берегла и целовала. Сын не пожалел Гулю: голубые глазки-бусины висели на ниточках, из-под разорванного платьица выбилась жёлтая вата.
«Приведу её в порядок и тоже немного посплю, — решила Венди, позёвывая и вновь берясь за иглу. — Кто же, всё-таки, эта Ромина пассия? Чем приворожила? Неужто такая красавица? Подумать только, мой муж мне изменяет! Действительно изменяет? Рома там с утра до ночи пропадает, он уже не со мной… Знакомый запах у этих духов. Где я его встречала? То ли на дне рождения у кого-то с Роминой работы, то ли на чьей-то свадьбе… Давно это было. Месяца три как никуда не выходим… Да, да, определенно, кто-то с Ромкиной новой работы пахнет этими духами.».
Свежевыстиранное белье на пустом дворе деревянно постукивало в оконную раму.
«Странный звук!» — Венди прислушалась,— Будто бельё заледенело. Можно подумать, что на улице трескучий мороз».
Она лениво привстала с кресла, выглянула в окно, протирая глаза. Не выпал ли снег? Но нет, было лето в разгаре и во дворе, как и положено, хозяйничали солнце да ветер с пустыни.
Бельё волновалось на ветру, живое. Рубашка мужа, хлопчатосинтетическая душа, уже не подозрительная, а родная до потёртостей под мышками, взмахнула рукавами, призывая хозяйку к тотальной бдительности по всем направлениям ветра…
В тот момент что-то и блеснуло… блеснуло в мозгу у Венди… Она принюхалась…
И дальше действовала по наитию, пошатываясь на ходу, но держась на ногах, будто плывя, безвольная, захваченная в плен течением зовущего, как смерть, за-па-ха….
«Я не знаю, кто она такая, но я знаю, как её найти! — поняла вдруг Венди. Ветер не случайно принес едва уловимый запах тех самых духов из глубин леса прямо к её носу…
Она бесшумно затворила дверь и вышла в тихий двор. Венди пойдёт вслед за запахом, натянутым в воздухе, как бельевая верёвка. Если за запах держаться, он приведёт куда надо… Венди вошла в кусты…
…Она не думала, что идти будет трудно, а лес станет до такой степени непроходимым. Как-то они гуляли с мужем и детьми у заповедника в чаще леса, было веселее, а вокруг больше воздуха и пространства.
Сейчас Венди трепыхалась, как муха, пойманная в ловушку. Колючие кусты цеплялись за джинсы и руки, царапали лицо. Таявшие в воздухе паучки бросали в глаза паутину и ускользали молниеносно ей за пазуху. В лесу, дремучем и насупленном остро пахло землей и грибами. Венди смотрела под ноги и спотыкалась. Она пробиралась с предельной осторожностью и всё же наступила на что-то скользкое и, кажется, живое. ЗМЕЯ?! Венди резво подпрыгнула. Змеи со всего леса, разом зашипели, клубясь пятнистыми клубками под ногами. Но нет, всего лишь коряга, сырая от долгого лежания в земле.
Ни проблеска солнца, ни намека на замершую в недосягаемой дали цивилизацию. Тело чесалось, саднили царапины на руках и лице. Венди упорно шла. Шла как смелая, но глупая собака на запах крупной, но коварной дичи…

Но вот лес, минуту назад казавшийся бесконечным, оборвался. За последними деревьями открылся взгляду старинный дом из черного, потрескавшегося дерева, со скрипучими воротцами и узорчатым крыльцом, огороженный ржавой, ощетинившейся проволокой. Местность вокруг заросла диким виноградом, орешником и высокой травой. Поскрипывали на ветру старые дубы. Вдали рыжели, зеленели холмы, заросшие полевыми цветами. Буйная, сочно-зелёная трава убегала из-под ног, стелилась до самого горизонта. Незабудки с ромашками поблескивая росой, дрожали у самой земли вместе с воздухом. Зато неказистые головки-зонтики, несомые длинными, нагими стеблями — гордые носители семейства зонтичных – расщетинились, щеголяя ежиками мелких белесых цветков.
Земля, черная и влажная, возвращая воздуху соки, почерпнутые из ночной прохлады, опьяняла сыроватым духом. Всё вокруг имело полусонный вид. И казалось, что вдали, в густой траве среди ядовитых маков спит мёртвым сном крепкий богатырь в тяжёлом шлеме и железных доспехах. Тихо пасётся конь рядом…
А из-за колючей проволоки выбивался неухоженный сад, виден был пруд с пожелтелой водой. По его поверхности плавали пожухлые листья и легкие запутанные веточки…
Нечаянно глянув на ноги, Венди обнаружила, что потеряла туфли и теперь стоит незащищено босая.
Что странно, и платье на ней изменилось. Была ли она в нём, когда выходила из дома? Ну, ладно, порвать его по дороге запросто могла… Но ткань полинялая и ветхая, будто носилась годами. Да и покрой платья не тот. И зачем она сюда пришла?
Запах! Запах духов упрямо висел в воздухе. Тяжелым, густым киселём, желтоватым обличающим облачком он тянулся к дому. Значит, она не зря пришла.
Венди подошла к постанывающим воротцам и робко постучала. Во дворе, как водится, заворчала собака.
Тихо вздохнув, отворилась дверь. На крыльцо вышла баба в желтом неряшливом платье и надвинутом по самые брови платке.
— Наконец-то! Явилась! — злорадно заметила баба, громыхая пустыми вёдрами. — Долгонько пришлось ждать! Ступай к барыне! Она уж тебе задаст!…

(продолжение следует)