———————————————————————————
Варя снова попала в никотиновый плен. Может это от внутренней пустоты и раздробленности мыслей и чувств? «Ну, а собственно, чего терять? На что надеяться?» — дымятся, плавятся зряшные мысли.
Варя затушила сигарету, устало потянулась, выключила компьютер. Пересела в мягкое кресло, включила телевизор. «Какая-то мыльная хрень !» Замелькали кукольные лица, деланные позы, зазвучали диалоги, пустые и однообразные, как «мама мыла раму». «К свиньям собачим!». Выключила звук, сразу стало легче Тупо смотрела, как мужчина и женщина гримасничают на экране. «Лишить их голоса мало, видеоряд тоже паршивый, прочь!», — она яростно сжала в руках пульт. Экран погас, комната погрузилась в сумерки.
За стеной, казалось, издевательски пели,
— Варвара
С тобой я готов был бежать на край света
Но ты изменила сама ты туда удрала…
Варя усмехнулась, вытянула ноги, пошевелила пальцами в теплых шерстяных носках, посмотрела на пестрые переплетения нитей, вспомнила бабушку, которая к каждому рождеству вязала ей носочную пару из толстых ниток, смешивая цвета неравномерно, путая оттенки.
В дверном замке скрежетнул ключ, дверь скрипнув, захлопнулась, в комнату ворвались запахи улицы, мороза, зашумели шаги,
— Опять курила в зале, Варвара! Отравишь себя и нас, — это тетка, мамина сестра и Варькина сиделка.
После операции Варя осталась жить у нее, устав от маминых слез и испуганных, беспомощных глаз отца, да и больница оказалась совсем близко от ее дома.
А тетушка у Вари — кремень. Два развода, трое детей – «все поставлены на ноги и Варьке еще ума дам!», руководитель какой-то фирмы «куда-то, кому-то инвест падэдэ», — стройная, сильная, полная какой-то оживляющей энергии, в общем супер-тетка, всем слюнтяям и нытикам пример.
А во множественном числе она говорит о себе и Бельке. Белька – вреднейшее создание — кошка сибирской породы, толстая и неповоротливая, как меховая подушка. Варю не любит, презирает за тунеядство и лень. Когда тетки нет дома, прячется в ее спальне. Вечером выходит встречать, трется о ноги, мурлычет, ворчит, наверняка осуждает неразумную хозяйку за Варино присутствие в их доме.
— Я заходила в универмаг, принесла много вкусного! Устроим маленький праздник, Варюха, ну не все ж нам печалиться?
Хозяйка уже гремела кастрюлями и сковородками на кухне, хлопала дверцей холодильника, что-то напевая себе под нос — «создавала настроение».
«Вообще, я свинья, конечно», — подумала Варя, нехотя спуская ноги с дивана, — «ужин вполне могла бы приготовить».
Варя прошла на кухню, с удивлением обнаруживая, что движения ее стали еще более неуверенными. Противно дрожали ноги, немного кружилось голова. В дверях запнулась за Бельку, чуть не упала, схватилась за дверь. Осторожно двигаясь, Варя вошла в кухню и остановилась у стола, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Она равнодушно перебирала в руках продукты в нарядных упаковках, пугать тетю ей не хотелось, -«кажется стало легче, головокружение прошло». Варя тихонько опустилась на стул, рядом на столе стояла уже открытая бутылка «Токайского», ее любимого вина, и два бокала. Варя осторожно разлила вино и выпила, не задумываясь и не дожидаясь теткиного участия.
Так и есть, вкус у вина был совсем другой. Вернее его совсем не было. Эта проклятая болезнь постепенно забирает у нее все: запахи, вкус любимого вина, пусть обычные, но приятные ощущения радости жизни, ее оттенков. Хозяйка накрывала на стол, украдкой посматривая на Варю.
— Теть Лен! Я есть не хочу, я уже ела, — сказала Варя бесцветным голосом, — Я пойду к себе лучше, почитаю, посплю.
— Варенька, ты лекарство пила? – участливо спросила тетка, убирая начатую бутылку в буфет.
— Пила-а-а, — ответила Варя, чувствуя, что безвкусное «Токайское» опьянило ее ровно настолько, чтобы можно было упасть в постель и уснуть.
Пошатываясь, она прошла к себе, не заметивв, как тетя вытирает глаза, провожая ее грустным взглядом.
В комнате старшего теткиного сына Илюшки, Варя ничего не меняла. С тех пор, как он уехал в Москву на учебу, она бережно сохраняла его быт: протирала пыльные корешки книг, поливала старую пальму, которую Илюха принес когда-то из школьной теплицы, получив в награду за хорошую отработку на практике, расставляла в нужном порядке его диски, кассеты. Илюха, приехав в гости, на каникулы, обрадуется. Все будет по-старому, как будто Варя и не жила здесь. И вообще, после ее ухода все будет по-старому. Тетя будет приходить с работы, Белька ее встречать, мама и папа постепенно привыкнут к мысли о том, что ее, Вари, больше нет. Собственно они уже начинают привыкать, она не зря перебралась жить к тете Лене. Так будет лучше, не так больно, не вдруг. Как будто и не жила.
Варя легла в постель, обняла подушку, зарываясь в нее мокрым от слез лицом, натянула на голову одеяло, мечтая только об одном, быстрее уснуть!
Перед сном она всегда вспоминала свою первую после операции ночь в больнице. Операция шла не долго и была нетяжелой, опухоль вырезали, грудь, немного уменьшенная, как будто ушитая с одной стороны глубокой вытачкой, все же осталась. Варя пришла в палату сама, опираясь на руку медсестры. В палате на шесть человек ровными рядами стояли койки, заправленные синими больничнысм одеялами, в центре — стол, на столе ассорти из домашних продуктов, красивый заварочный чайник и маленький букет лиловых астр в синей вазе. Откуда-то из дальнего угла палаты доносилась музыка. Джо Кокер, узнала Варя, ее любимая песня из фильма «Девять с половиной недель».
Варя опустилась на свою койку и замерла. Она удивленно разглядывала странно похожих, одинаково лысых женщин в больничных рубашках-распашенках, которые как будто не замечали появление в палате новенькой. Они, улыбаясь, смотрели на высокую тоненькую девушку, что стояла на своей кровати, завернувшись в широченный больничный халат. У нее были пушистые черные волосы, уложенные в причудливое каре, блеклый байковый халат нисколько не портил очертания тела, девушка кокетливо завернулась в него, как в меховое манто. Спрятав в потертом воротничке лицо и хитро поблескивая черными с раскосинкой глазами, она легко и грациозно раскачивалась в такт музыке.
Но вот наконец, как будто отзываясь на хриплый призыв певца, танцовщица высоко подняла голову, тряхнув черной гривой волос, скинула халат и, оставшись в ярком красном кружевном белье, стала двигаться вызывающе эротично, волнующе красиво! Было заметно, что делает она это вполне профессионально. Каждое движение попадало в такт убыстряющейся музыке, нежные руки, то вздымались вверх, то опускались вниз, лаская, поглаживая грудь, маленький круглый животик, стройные бедра.
— Алла-Стриптизерша, из «Сабвея»! – выдохнула Варе прямо в ухо соседка по койке, маленькая старушка, которая часто потом сидела ночами рядом с плачущей Варюхой. Сидела молча, без обниманий и поглаживаний — просто рядом, положив невесомую ладошку на ее спину, и не уходила, пока Варя не засыпала.
— Она тоже больная? – тихо спросила Варя, не в силах оторвать взгляда от яркой танцовщицы, которая уже стянула с себя трусики и бросила их в одну из смеющихся женщин. Покрутив маленьким круглым задом, Алла стала ласкать через тонкую ткань бюстгальтера свою грудь. Она озорно высовывала язычок, закатывала глаза, и постанывала. Наконец, запустив руку в одну из чашечек бюстгальтера, Алла выхватила желтоватый протез и кинула на кровать одной из зрительниц, следом, красным флажком, полетел и сам бюстгальтер танцовщицы. Она танцевала нагая, поворачиваясь к зрителям то одной стороной своего тела, такой прекрасной и совершенной, что слепило глаза, то другой, обезображенной страшной пустотой и розовым шрамом, на том месте, где когда-то была грудь. Алла часто дышала, нервно повторяя ритмичные движения танца, а Варя ошеломленно смотрела на нее, не в силах оторвать взгляд от розового рубца, перечеркнувшего половину нежной, покрытой испариной груди девушки.
Песня подходила к концу, встретившись взглядом черных насмешливых глаз с Вариными испуганными, Алла, в заключительном порыве, стянула с себя парик и кинула к ее ногам.
Маленькие лысые женщины, одной из которых стала вдруг и прекрасная танцовщица, шумно хлопали, посмеиваясь и с удовольствием комментируя танец,
— Ну, ты даешь, Аллусик! Сколько в тебе еще энергии!
— Давай-ка с этим номером в мужское отделение сходим, Аллочка! Там сразу все, что упало встанет! А завтра и вообще домой побегут!
Женщины усаживались за стол, разливали чай — каждая в свою домашнюю кружку, раскладывали в тарелки домашнюю снедь. Алла устало сидела, закутавшись в халат. Она тяжело дышала и смотрела на новенькую с жалостью и пониманием.
Варя встала, подняла парик и подошла к девушке.
— А, брось его на тумбочку, сегодня обхода не будет, Денис Петрович утром только придет, тогда и принарядимся, — сказала Алла чуть хрипловатым голосом и ободряюще улыбнулась Варе.
— — Ты вот что, ничего не бойся и раньше времени себя не хорони, анализы твои будут не скоро, еще не известно, что там у тебя, может все не так плохо.
— Девочки, чай пить, — тоненьким голосом позвала их к столу Варина соседка.
И они пили чай, и шутили, и пели песни. В этом отделении никто не запрещал им петь, засиживаясь подолгу за вечерним чаем. Все понимали, что ночью каждая из них останется наедине с собственными болью и страхом, с мыслями «За что? Почему я? И сколько еще осталось?»
***
Варя долго ворочалась, вставала, курила на балконе, кутаясь в теткин платок, вспоминала, что завтра будет результат, завтра ее ждет приговор. Сможет ли она выслушать его стойко, сможет ли остаться собой, не раскиснуть, сможет ли бороться до конца? Варя зажгла в комнате свечу, легла в кровать и долго смотрела в ее пламя, стараясь угадать будущий ответ врачей. Засыпая, она видела Аллу, ее легкое гибкое тело извивалось и трепетало в ритмах музыки, и что удивительно, все у нее было на месте, две маленькие круглые грудки были совершенны, черные волосы волнами падали на плечи, сверкали агатами глаза, билось, пульсировало тело, как сама жизнь, как яркий огонек свечи…
____________________________________________________________
Самое сложное — принять свою судьбу. Принять и не сломаться. Не задавать себе дурацких нелепых вопросов — почему именно мне? за что? А ни за что: просто — судьба, просто — данность. И с ней приходится жить и умирать.
Пишу вот, что хорошо написан рассказ, но это слабо сказано: читала пока — пробрало до костей. Сильно и честно. И больно.
Таня, спасибо за со-чувствование. Всего доброго, здоровья всем нам!
Как я не люблю слезоточивые рассказы, но этот прочитал. Из-за названия, конечно (мужик — есть мужик).
Очень серьезный рассказ. У меня мрачноватые стихи, но так… Нет, так я не смогу.
Спасибо, Наталья!
Очень хорошая работа, точные фразы, очень интересно читать и сопереживать героям.
Как по мне, я бы сделал финал чуть острее, что ли, или чуть иначе. тут надо подумать, возможно, меньше красивых, но банальных фраз типа: «как сама жизнь, как яркий огонек свечи», но и так — очень хорошо, и — спасибо автору! Давно не попадалось такое, чтобы хотелось дочитать до конца.
ДиФотка, оч-чень довольный
Вы, умница, Наталия! Очень хорошая проза. Очень банальный и замусоленный сюжет! Казалось бы трудно вписать в него, что-либо новое, но Вам это удалось!!!
При этом Вы избежали самых часто встречающихся недостатков подобной прозы. Это особенно радует и говорит о Ваших незаурядных способностях. Еще раз Молодец!
Удачи и всяческих благ!!!!
lДа, название несколько провокационное, но, согласитесь, оно вполне логично, уместно. Я рада, что рассказ не разочаровал Вас, обязательно зайду почитать Ваши стихи.
Очень живая рецензия, я тронута… Вам скажу, что история эта — танец умирающей от рака девушки, была на самом деле. Мы дружили. И рассказ о последних днях ее жизни запомнился мне. Рада, что смогла пересказать верно, что он вызывает добрые чувства у читателей.
Спасибо!
Смущена и обрадована. Столько добрых слов… Спасибо Вам огромное!
Добрый день, Наталия. Наконец-то смогла добраться до Вашего произведения. Проблемы с техникой…
Спасибо, что пригласили. Очень яркий рассказ. Прочла с удовольствием, несмотря на такую грустную тему…
Спасибо.
Наташа, спасибо! Рада, что Вам понравилось.
Всего доброго!
Такие рассказы писать надо, обязательно надо. И ничего, что кое-какие моменты можно предсказать.
И читается легко и вызывает сильные чувства. И начинаешь задумываться о бренности человеческого тела, и думаешь, что там впереди?
И появляется ощущение единства: рассказа и читателя.
Спасибо, я получила большое удовольствие от чтения. С уважением Элла.
Элла, спасибо за внимание, одобрение и единство с моим рассказом. Всего доброго!
С уважением
Сложно сформулировать отзыв, Наташа: уж очень неоднозначно. С одной стороны, тема задевает за душу, и сюжет интересно выстроен, и написано вроде бы чисто, без ляпов и провалов… С другой — какая-то общая вялость и невнятность, мутное тягучее повествование. Наверное, так и задумано? Это должно передавать именно угасание внутреннего мира героини?
А с третьей стороны — мой личный опыт рассказывает о прямо противоположном: и жива осталась, и силиконовый протез на место вырезанной груди поставили, а даже в самые тяжелые моменты бывали периоды просветления и деятельной активности — и после операции, и после химии, и после облучения.
А с четвертой стороны, мой опыт — это Германия. В советской или постсоветской реальности это все, конечно, по-другому. Но вот именно этой соотнесенности действия рассказа с конкретным временем и местом, по-моему, более всего не хватает. «Где-то на окраине города, на третьей от Солнца планете» не проходит: уж больно разные условия и результаты. Да, конечно, «универмаг», «в Москву уехал», но ведь и «цветастые упаковки», и денег на парики почему-то у всех хватает…
Прошу прощения за сумбурный отзыв, но, как мне кажется, его стиль соответствует стилю самого рассказа. И финал тоже получается подвешенным. Но мы же не в школе. чтобы какие-то оценки выставлять?!
А о том, что прочитал, не пожалел ни разу.
Михаил, спасибо Вам за вдумчивое прочтение и добротную рецензию.
За «неоднозначность» тоже. спасибо. Да, я старалась написать так, чтобы можно было настолько погрузиться в состояние героини, чтобы физически ощутить — слушать музыку и не слышать, замечать цвета нитей и не видеть солнца за окном. Она прислушивается к себе, она ждет. Я пишу о том периоде из жизни героини, когда она еще толком и не осознала своего нового положения. ЕЕ просто оглушило это известие о возможном начале конца ее жизни. Опустились руки, пропало желание жить полной жизнью. Это шок, который сменится яростным желанием бороться до конца, потом — стремлением продлить уходящее хоть на миг еще. Все это будет…потом. А пока она ждет звонка из клиники, она не вне и не в, она между.
«Но вот именно этой соотнесенности действия рассказа с конкретным временем и местом, по-моему, более всего не хватает» . а вот это интересно. Мои читатели чаще именно на эмоциональную окраску рассказа реагируют, да и как иначе, тема такая, героиня списана из жизни, наверное потому и цепляет. А вот технические замечанияй о структуре и содержании текста я получаю второй раз. Спасибо! Не знаю — решусь ли что-то менять, но, обязательно подумаю.
Всего доброго
С уважением
Михаил, спасибо Вам за вдумчивое прочтение и добротную рецензию.
За «неоднозначность» тоже. спасибо. Да, я старалась написать так, чтобы можно было настолько погрузиться в состояние героини, чтобы физически ощутить — слушать музыку и не слышать, замечать цвета нитей и не видеть солнца за окном. Она прислушивается к себе, она ждет. Я пишу о том периоде из жизни героини, когда она еще толком и не осознала своего нового положения. ЕЕ просто оглушило это известие о возможном начале конца ее жизни. Опустились руки, пропало желание жить полной жизнью. Это шок, который сменится яростным желанием бороться до конца, потом — стремлением продлить уходящее хоть на миг еще. Все это будет…потом. А пока она ждет звонка из клиники, она не вне и не в, она между.
«Но вот именно этой соотнесенности действия рассказа с конкретным временем и местом, по-моему, более всего не хватает» . а вот это интересно. Мои читатели чаще именно на эмоциональную окраску рассказа реагируют, да и как иначе, тема такая, героиня списана из жизни, наверное потому и цепляет. А вот технические замечанияй о структуре и содержании текста я получаю второй раз. Спасибо! Не знаю — решусь ли что-то менять, но, обязательно подумаю.
Всего доброго
С уважением
ой! …переношу в ответ на комментарии…
Не поняла. Причем тут сайт анекдотов и мой рассказ о безнадежно больной девушке?
Вы выбрали очень тяжёлую тему,но всё настолько продуманно и прочувствованно,что я до сих пор не могу успокоиться и прийти в себя. Браво!
Уважаемая Наташа!
Мне понравился Ваш рассказ(как, впрочем, и другие Ваши творения).:)))
У меня к Вам просьба: в «Частном вытрезвителе»(колонка справа) идет обсуждение произведений. Я возьму кусочек из Вашего рассказа (Со ссылкой на Вас, само собой) , чтобы показать роль глаголов в рассказе?
Ссылку на упоминание скину.
Как человек, перенесший все это: и операцию, и полуторогодичную химию и прочие сопутсвующие прелести, могу сказать, что как только ты себе скажешь, что рак — это не приговор и не судьба, а всего лишь диагноз, у тебя начинается новая жизнь. Не угасание и движение к концу, а совсем новая жизнь. Правда, чтобы дойти до этого, надо чтобы тебя очень мощно поддерживали близкие тебе люди. Их остается немного, но они становятся очень близкими.
Здоровья всем!
Спасибо, Ангелика! Я так рада, что этот рассказ не оставляет читателя равнодушным!
Всего доброго.
Наташа
Валентина! Спасибо Вам за внимание и одобрение! Конечно, располагайте мной и моими работами так, как сочтете нужным. Была бы польза авторам:)
С уважением
Наталия Шауберт
Прошу прощения, плохо посмотрел на дату. Ваш рассказ — раньше. Значит, ничего ничем не навеяно, просто совпадение.
А на сайте Проза.ру мой рассказ появился еще раньше. Так и хочется «не обвинить» в плагиате Вас… Вашу версию не читала, обязательно зайду, познакомлюсь.
Да, очень заметно, что история наблюдена и прочувствованна.
Спасибо, Наташа!
И Вам спасибо!
Наташа, здравствуйте. Простите, что не ответила сразу. Хотела начать знакомство с Вами, почитав ваши публикации. Но, совершенно нет времени. Из командировки в командировку, отчеты, конкурс, а в июле лечу в Россиию. Не хочется начинать знакомство в суете. Мне очень хочется узнать Вас ближе! Дайте только срок. Надо хотя бы конкурс закончить:)
Вы так внимательны к моим работам, спасибо! До встречи!