1.
На холмах Шувалова поселка
Чуть длиннее держится заря;
И, не шелохнувшись, грезит елка,
Огоньками теплыми горя.
В старину посаженная графом
Рядом с однолеткою-сестрой,
Холима, лелеема со страхом,
Вознеслась над лысою горой.
Верно охраняя вход в усадьбу,
С высоты поглядывала в пруд;
И поминки видела, и свадьбы;
Воздаянье видела и суд.
И сейчас, в пунцово-майском свете,
Видит, как качнулись складки штор;
Как в упряжке тот далекий ветер
Въехал вместе с галками во двор.
2.
Жара. Луговая дремота.
Ослепли песок и вода.
А ветер июльский ворота
Качает – туда и сюда.
Никто их, по счастью, не запер;
И, грезой полуденных трав
На пылью покрытую паперть
Вступает скучающий граф.
Стуча своей палочкой светской,
Он входит в могильную тьму
Усадебной церкви немецкой;
И все незнакомо ему.
Со мной на пустую скамейку
Садится от графской тоски;
И гусеницу-ротозейку
С моей убирает руки.
3.
У пруда, где толкуют лягушки,
И весенний поет соловей,
Появлялись для светской пирушки
Три семейства господских гостей.
К ним с пригорка выходит хозяин;
И стучит по песчанику мяч,
И потом в ослепительной зале
Три концерта играет скрипач.
Граф следит, не скучают ли гости;
И, пока не осядет роса,
Над долиной изогнутый мостик
Слышит музыку и голоса.
А заброшенный пруд за оградой
Сохраняет и шорох, и звук…
И скрепляет в извилинах сада
Все узлы терпеливый паук.
11 мая 2004
