«Сим доношу, достославный царь,
Что пожар случился во храме.
Все сгорело дотла — и стихарь, и алтарь.
Кто виновен — судите уж сами.
Эти гады-жрецы нанесли в кувшинах
Масло, вина, спирты, благовония…
Несмотря на жару, ходят в ватных штанах.
Вижу — храм ожидает огония!
Свечи всюду горят — далеко ль до беды?
А парча не пропитана даже.
Ну а кинься куда — нет ни капли воды,
Дымоходы — забитые сажей.
Кто-то даже с поклажей привел в храм осла,
Хоть осел упирался, брыкался.
Драгомиловка даже — и та б не спасла!
Ну а я уж — бог видит! — старался:
Лист железа под жертвенный сунул костер,
По углам ОХП поразвесил,
Щит пожарный прибил, там багор и топор
И кошма на свободном на месте.
Только разве докажешь нашим жрецам,
Деревянным этим чурбанам,
Что не спиртом им надо пропитываться,
Ведь чуть что — загорятся же сами.
Вижу я: их от стенки до стенки ведет, —
То ли мания, то ли гадание?
Может, в жертвенник кто-то свалился, и вот,
Несмотря на мое старание,
Произошло возгорание.
А теперь все меня же хотят обвинить:
Я поджег будто — кто еще боле?
Говорил я им всем: надо меньше, мол, пить!
Или лучше закусывать, что ли…
Взвесьте Вы на весах Фемиды,
Рассудите нас всех точь-в-точь:
Кто виновен, что храм Артемиды
Запылал и сгорел в одноночь?
От чего? — от беспечья и шалости.
На металле — цвета побежалости,
Будто краски лучистого спектра…»
Герострат. Пожарный инспектор.