Члены Томского морского собрания, многие из которых были участниками тех событий, поручили мне ответить на вопрос о странной войне 26 летней давности между социалистическими странами Китаем и Вьетнамом на сюжетной линиии рассказа «База» — из раннего. По прошествии одного года решил попробовать дать ответ, и жду отзывов читателей, потому что о любой войне писать правду очень сложно, если это действительно война.
С уважением, Валерий Старовойтов.
«Месяц одной войны»
Рассказ.
Флот силен традициями, именно в его классическом переводе с латинского traditio — передача.
В 19 — ой бригаде подводных лодок, что на Улиссе во Владивостоке, сдача зачетов по устройству подводной лодки осуществлялась лейтенантами традиционным образом.
Молодой офицер (кроме политработника) в сопровождении командира электромеханической боевой части (БЧ-5), а попросту механика, в течение рабочего дня ползал на брюхе по шхерам и трюмам с такими потаенными уголками, о которых знали только корабельные крысы и сам экзаменатор. Механик периодически давал «вводные» по обеспечению борьбы за живучесть в условиях приближенных к реальной аварии, когда необходимо было в микроскопический интервал времени и в гробовой тесноте найти нужный вентиль или переключатель среди многочисленных воздушных и электрических артерий лодки, поддерживающих на ней жизнь. Если лейтенант хватался не за то, что обеспечило бы жизнь, получал сполна, потому что нарушал святую традицию подводников, при чем омытую кровью: «Не знаешь, руками не трогать!»
Вечером, вне исхода экзамена лейтенант проставлял командиру БЧ-5 сначала в расположении базы на берегу, а затем в ресторане. Точнее в нижним зале ресторана Владивосток, потому что по традиции морских городов у каждой его части населения были свои кабаки. Для лейтенанта не возбранялось пригласить других офицеров, памятуя о том, что счет оплачивать придется лично.
Для лейтенанта Старова вторая часть сдачи зачетов, после успешного завершения первой, протекала в присутствии капитана 3 ранга Жданова Анатолия Михайловича, седовласого красавца, ловеласа и командира электро — механической боевой части пять Б-61; и капитана 3 ранга Омельченко Виктора Павловича, коренастого шатена, семьянина, спортсмена, начальника цеха приготовления торпед. Объединяла старших офицеров не только давняя дружба, но и орденские планки ордена «Красной звезды» за храбрость, проявленную при выполнении боевой задачи в Бискайском заливе, ровные отношения с людьми вне рамок их должностей и званий, любовь к флоту. Последнее, не подлежит к описанию, потому что на словах произносится просто: «либо есть, либо нет». Эталоном, если вам будет угодно, всегда был, есть и будет Петр I.
Субботним вечером 16 февраля 1979 года, в сиреневом папиросном дыму, за столом с огромной чугунной сковородой вели оживленную дискуссию Жданов и Омельченко. Молодой лейтенант Старов внимательно слушал старших и молча кивал, когда один из офицеров обращался к нему за поддержкой. Литровая фляжка со спиртом (флотским шилом) был уже на половину пуста, поэтому дискуссия о женщинах плавно перетекла в русло военно — морской истории с последующим развитием политического момента в посещении З .Бжезинским соседнего Китая.
— Помяните мое слово, товарищи офицеры, хитрожопый старикашка Дэн уже просемафорил в сторону североамериканских штатов: вот, мол, наш враг СССР, поэтому мы с вами заодно! — Выпили. Жданов шумно выдохнул: «И-и, какими бы вы не были заокеанскими чертями, в ваших интересах, господин Картер, будет поддерживать технологическую и материальную политику «Гайгэ — кайфан».
— Что, куда и зачем поддерживать?!
— Cтаров переведите этому неучу! — Виталий растерялся и только пожал плечами. Жданов сразу одернул лейтенанта -Никогда не пожимайте плечами, лейтенант, это признак тупоумия. — И уже совсем шутливо: — Эх, минеры. Минер ошибается один раз в жизни, да?! — Вопрос о Гайгэ — кайфан расстворился в папиросном дыму.
— Когда становится минером! — Омельченко обнял Жданова и продекламировал: «Тихо журчит вода в гальюне, служба трюмного нравиться мне! — Встал и под веселый гогот товарищей поклонился. Механик расплылся в улыбке: — Да, я начинал службу командиром трюмной группы. Горжусь!
— За что Вас люблю, товарищи подводники? Молчите?!
— За то, что мы семь «Я» на родной Б-61. Виталий, сколько офицеров на нашей дизельной подводной лодке?»
— Семь, Анатолий Михайлович!
— Молодец, зачет! Но недокомплект, для войны необходимо 12! Как будем атаковать авианосец «Интерпрайз» под звездно-полосатым флагом без пяти офицеров? Докладывает лучший минер Советского Союза Омельченко Виктор Павлович.
Омельченко посмотрел на часы: «Время 20.00. На флоте традиции нарушать нельзя. Тему атаки седьмого американского флота продолжим в ресторане».
— Виталик, готов?!
— Точно так, всегда готов!
Виталий с трудом открыл глаза. Серое утро вползало в комнату через окно, возникшее прямо перед глазами. Шторы были только что распахнуты настежь, и воздух, наполненный влагой, врывался и падал осязаемой изморосью на взгорбленную постель. В раскалывающуюся от боли голову, после вчерашних зачетов, вместе с выстрелами, от болтающейся на одной петле форточки, влетали совершенно дурацкие мысли: «Почему окно не сбоку, а перед глазами? Почему после пьянки, утро обязательно серое?…Какого лешего, надо было брать для Омельченко пива и пить с ним, а потом рыгать с набережной в черную воду.
«Читающая мысли», в деловой суете, делала себе лицо перед зеркалом огромного шифоньера и одновременно прихлебывала чай из любимой кружки Старова.
— Вчера, сударь, пожелали честную девушку: журналистку, спортсменку и просто красавицу, сидя и поперек кровати, поэтому окно у Вас теперь перед глазами. А за окном жуть и новый флаг на штабе авиации флота. Город полон людей в черном. Мне представляется, что это оповестители с пакетами бегают по городу, взывая офицеров о прибытии на свои корабли. Еще мне представляется, что один из них, подрывает пьяной рожей боеготовность Тихоокеанского Флота. Старов облизывал сухие губы и молчал.
— Похоже, дорогой мой, начались предполагаемые и обсуждаемые с вами события на вьетнамской границе. На сенсационных парах улетаю в редакцию. Миленький, и пьяненький лей, лей—тенантик уже вста—ет, завтракает и собирается на службу, цел — у». Девушка лейтенанта исчезает из его поля зрения. Крутнув ручку маленький настенного динамика, она хлопнула дверью и с грохотом, опрокинутых ведер, под крики: — Вертихвостка! — Чертыхаясь, пролетела по длинному коридору коммунальной квартиры.
Виталий пересел с кровати на подоконник, прихватив с тумбочку минеральной воды. Под резкими порывами ветра над крышей штаба морской авиации флота действительно реял желто-полосатый флаг «Ц», что в соответсвии с наставлениями по тактике означало: «Прибыть в свои соединения!». По ворчанию соседки и непереставаемой трели звонка не трудно было догадаться, что на лестничной площадке действительно матрос с оповещением. Расписавшись за картонную карточку, вмиг поворачивающую жизнь в новое русло, Старов закрыл перед носом любопытной соседки дверь своей комнаты, приложив к больной и пустой голове руку.
Подшивая чистый подворотничек, Виталий внимательно слушал радио.
— Дело в том, что пограничные стычки, возникавшие между камбоджийскими и вьетнамскими силами с 1974 г., к 1977 г. стали перерастать в столкновения с участием тяжелой техники, а в декабре 1977 г. между двумя странами были разорваны дипотношения. Конфликты продолжались, угрожая перерасти в полномасштабную войну. — Рассуждал неведомый политолог.
— То есть Вы хотите сказать, что ночное нападение может быть войной, а не очередным вооруженным столкновением? — Приятный женский голос продолжал поддерживать дискуссию.
— В декабре 1978 г. Вьетнам объявил о создании «единого фронта национального спасения» в тех районах Камбоджи, где находились вьетнамские войска. В течение двух недель Пномпень был взят — фактически вьетнамскими вооруженными силами при участии находившихся во Вьетнаме камбоджийских эмигрантов, и в Камбодже была установлена власть провьетнамского правительства. Вторжение было воспринято в Пекине не просто как попытка ликвидировать основу китайского влияния в Юго-восточной Азии, но и как шаг к формированию под руководством Вьетнама нового блока совместного с нашей страной. Вот почему, после посещения Америки Китай решил взять реванш внезапным нападением сегодня на Въетнам. Мне представляется, что вьетнамцы были абсолютно не готовы к войне на оборону городов. Поэтому крупнейший город к северу от Ханоя, Лаокай уже сдан китайским войскам. -Прибалтийский акцент внес ясность в суть дискуссии.
— Ни хрена себе, — Старов от удивления присвистнул и стал по — быстрому собираться, укладывая всем необходимым, «дежурный чемоданчик», ставшим причиной анекдотов про военных всей страны.
Февральские события во Вьетнаме посадили всех моряков советского флота на готовность один, а это означало, что служба молодой части офицерского корпуса соединения подлодок длилась 24 часа в сутки без схода на берег — точнее за пределы территории базы. Самовольное нарушение этого строго табу могло закончиться судом чести, а при более печальном развитии событий и трибуналом по законам военного времени.
Прошло уже две недели странной войны. Он думал о женщине, для которой был интересной игрушкой, и рассеяно слушал спор механика и замполита об исторических параллелях сорокалетней давности в 39 году на границах с Финляндией:
Противники разные: Третий Рейх 39 года почти всегда выбирал бы иные продолжения, чем СССР 79 года, как оно и случилось в действительности, — горячился Жданов.
— В нашем случае мне видится довольно сложная, но всё же линейная конструкция, США-СССР-Китай-Вьетнам-Кампучия -вытирая вспотевшую лысину скороговоркой бубнил «Зам».
— Ну, дела! Вьетнам прихлопнул Кампучию, Китай стукнул по Вьетнаму, мы грозим Китаю, а умные американцы довольны — все противники выдыхаются, они на коне, а мы в Ж!
Настроение у Виталия Старова было ниже ватерлинии. До вечернего чая надо было проконтролировать выпуск боевого листка; найти и устранить причины травления в системе подачи воздуха к боевому клапану первого аппарата; скомплектовать и проверить торпедно-погрузочное устройство, и успеть часик вздремнуть, чтобы ночью в спокойной обстановке готовиться к сдаче командиру зачетов командиру лодки на допуск вахтенного офицера. Старов покинул кают — компанию берегового камбуза, пожелав всем приятного аппетита.
Ветер стих, но морозец превратил, перенасыщенный влагой воздух в изморозь, нагло пробирающуюся под воротник шинели сверху и одновременно снизу во флотские на рыбьем меху ботинки. Над поверхностью бухты играл и клубился в лучах прожекторов легкий туман, медленно растворяясь в темноте. Морская зябь залива перекатывалась в шпигатах и лениво лизала металл легкого корпуса подводных лодок.
В дверях береговой казармы Старов нос в нос столкнулся с капитаном 3 ранга Омельченко, который и пообещал дать запасные части к погрузочному устройству в обмен на конспекты трудов Л.И.Брежнева: «Целина, Малая земля и Возрождение». Он объяснил Старову, что политуправлением флота начата проверка политической подготовки тыла эскадры, и его лейтенанты уже успевают залетать без конспектов Ильича «по самое не могу». Так что, «ченч» Брежнева на стопорные пальцы к погрузочному устройству временный и необходимый компромис устраивал обе стороны и удачно закрывал третий пункт плана.
После выгрузки боезопаса, лодка на которой служил лейтенант Старов, должна была становиться в ремонт на «Дальзавод». Во время выгрузки молодой матрос уронил стопорные кольца ложаментов погрузочного устройства. И оно было без надобности, но Китай перечеркнул все планы, заставив на воде и ходу ремонтироваться и грузиться в срочном порядке.
Автомобильной техники не хватало. Матросы, впрягаясь в тележки, катили из цехов и складов к пирсам под порывами хлесткого и кинжального ветра торпеды и мины; ящики с тушенкой и сухим вином. Рабочие, мастера с заводов, вместе с матросами и мичманами трудились на кораблях, приводя узлы и механизмы в рабочее состояние.
Отремонтированные лодки круглые сутки ставали под погрузку, их швартовые партии дружно заводили и подбирали на кнехты, палы и шпили, равномерно обтягивая десятки метров и сотни килограмм швартовых тросов толщиной в руку, во избежания перенапряжений в креплении лодки с берегом и возможных печальных последствий от этого в случае усиления ветра. Моряки знали об этом без политзанятий и молча работали. Вкалывали так, что их мокрые чубы серебрились инеем; белые полоски тельников, в распахнутых на груди телогрейках, темнели от пота, и не было в тот момент ни годков, ни молодых. Лейтенанты — командиры швартовых партий — свободные от корабельной вахты авралили наравне с моряками, с той лишь разницей, что внимание старпома чаще было обращено к ним. Обиды при этом на слово, хорошее флотское слово не было никогда. Оставалась простая спортивная злость, подогреваемая честолюбием и стремлением доказать, что ты не так уж и плох, как кажется с высоты командирского мостика.
Седьмой пирс сиротливо громоздился над морем. Старов, матерясь и чертыхаясь, бегом припустил на третий. Дизеля родной Б — 61 глухо уже стучали в «раздрай», «раздрай». Моряки выбирали «правый кормовой», и корма плавно начала катиться от пирса, вздыбливая закипавшую бурунами воду. Лейтенант на ходу со стенки прыгнул на легкий корпус подлодки, вызвав тем самым недовольство на ограждении рубки. Помощник заорал в мегафон на него матом, вполне оправданном для подобной ситуации, но быстрее долетели знакомые команды: «Руль, право на борт! Отдать носовые! Оба мотора назад, тридцать оборотов!»
Старов, сунув в лючок корпуса тяжелый сверток, бросился помогать управляться со швартовыми. В уплывающем луче берегового прожектора, помощник командира — старший лейтенант Смирнов грозил кулаком командиру швартовой партии. Вспарывая хрупкий лед, лодка отвалила от третьего пирса.
Заступив в 02.00 дежурным по кораблю, лейтенант Старов поднялся на мостик, по сообщению оперативного эскадры через пятнадцать минут к корпусу их лодки швартуется другая дизельная подводная лодка для погрузки двух кислородных торпед. Хотя под мехом альпака кожаной куртки было и тепло, но ледяная крупа, гонимая с залива северным ветром, била в лицо довольно сильно. Безлунная ночь скрывала очертания бухты, и лишь сторожевики охраны водного района, изредка разрывали яркими проблесковыми огнями семафоров темноту.
За погрузку торпед отвечает командир, поэтому командир Б-88 — капитан 2 ранга Карижоновский только, что вернулся из штаба на своих «Жигулях третей модели» ходил вокруг новенькой «тройки» и нервничал, посматривая на часы. Груженный двумя кислородными торпедами Краз, уже тарахтел на берегу, чтобы пропустить вперед на пирс злополучный Кран, неизвестно куда пропавший в эту ненастную ночь. Швартовка подлодки Карижановского к борту Б-61 прошла без осложнений, и как только скрипнули кранцы, на ее борт спрыгнул флагманский минер соединения капитан — лейтенант Некрасов. Он быстро забрался к Старову на мостик и попросил закурить. Раскурив «Родопи», Некрасов поеживаясь, пододвинулся поближе к дежурному по Б-61.
Некрасов был старше лейтенанта Старова всего на четыре года, и они вместе в Тихоокеанском ВВМУ занимались морским многоборьем.
— Старый, как служба? Зачеты сдал? Молодца! В штабе о тебе хорошего мнения, говорят толковый командир боевой части три в экипаже Шелковенко растет!
— А вот у Карижановского минер — питерский урод! Дослужиться до старшего лейтенанта, а торпедные аппараты в хлам! На глубоководных погружениях чуть не утонули на хрен. Прокладку по малой горловине аппарата вырвало, вода в отсек под давлением 25 атмосфер прет. Сплошной туман. Давай дуть балласт! Всплыли раком и дифферентовке абзац! — Виталий молча слушал флагманского минера, думая про себя, что им тоже скоро под воду. Что будет потом, когда пойдут в море, одному богу известно. Их «дизелюха» не сколько не лучше Б-88. Сестрам — близнецам обеим уже по 15 лет.
— Так вот этот чудак на букву «М» до сих пор не приготовил погрузочное устройство к погрузке торпед. Оно после тех глубоководных так и валяется на нижней палубе. Все ржавое к хренам! Придется брать твое.
— С какого такого загуляли, товарищ капитан-лейтенант? — Возмутился Старов — Я сам только недавно, последние стопорные пальцы к погрузочному устройству на «Малую землю променял». Ты же помнишь Олег, когда мой боец со страху их в воду уронил. Ну вспомни, сразу после нового года при выгрузке боезопаса, нас еще тогда старпом крыл матом на всеь Улисс.
— Я конечно все помню, но и приказать могу, лейтенант. Но мы же с тобой кореша. Виталик, еще с родного ТОВВМУ, поэтому так отдашь. Эх, вот победим китайцев, отправлю тебя в Ленинград на командирские классы; встретишь там девушку, а она спросит: «Какое училище окончили?» А ты ей так гордо: Тихоокеанское — ТОВВМУ. А она тебе: «Х» тому, кто из ТОВВМУ!» — Некрасов заржал и нырнул внутрь рубки. Старов с досадой выбросил окурок за борт и по громкоговорящей связи дал команду в торпедный отсек о подъеме торпедно — грузочного устройства наверх.
Лучи прожекторов вырвали из темноты всю носовую часть подводной лодки Б-88, на которой прямоугольным треугольником громоздилось торпедно — погрузочное устройство, которое пришлось лейтенанту Старову, любезно предоставить для погрузки торпед, нормальному «старлею из Питера», правда немного задерганному этой странной войной.
Люк первого отсека сначала медленно пошел вверх, а затем под действием мощных пружин быстро откинулся, и из чрева торпедного отсека показалось веселое лицо Некрасова. В это время загрохотали металлические листы сходней пирса, и на него на приличной скорости скатился лобастый десятитонный кран — МАЗ. За ним медленно выполз на пирс длинномер торпедовоза.
Лейтенант Старов сидел на ограждении рубки и смотрел, как молодые матросы возятся в кузове Краза с металлическим бугелем, пытаясь установить его по центру тяжести сигарообразного корпуса торпеды. Тяжелый металлический бугель, охвативший окружность резервуара окислителя, проворачивался и никак не хотел садиться узкой петлей на полосатый гак крана. Водитель Крана, если смотреть на него с точки зрения флотской формы одежды, разительно отличался от мешкообразных фигур в торпедовозе.
По внешнему виду, крановщик был годок, и конечно бы спал в кубрике в такое время, досматривая эротические сны. Однако странный военный конфликт, противоречащий учению ленинизма, реально выгнал на мороз всех годков из обители ленинизма — красочных ленинских комнат, где они целыми днями ушивали и перешивали клеша и бушлаты, приведя их в соответствие с флотским дембельским шиком, подобно сегодняшнему одеянию водителю крана.
Крановщик ловко запрыгнув в кузов, лихо сдернул с молодого прыщавого матроса верхонки, затем быстро справившись с бугелем, сдвинул бескозырку на затылок, зажав в зубах непомерно длинные ленточки, и заорал Карижановскому: «Товарищ К — дир, тчно центр тяжести, просу..у добре на Вира!
Дальнейшие события в памяти Старова остались картинками фантасмагории. Наклонившись к мегафону переговорного устройства, он вполуха слушал длинный разнос замполита про отсутствия боевого листка в отсеке, а одним глазом наблюдал, как ушлый годок, обежав десятитонный кран, попинал приспущенные колеса и вскочил в будку крановщика, двигая рычагами.
Сигара кислородной торпеды поползла вверх. Длинномер торпедовоза чакал дизелями; разбушевавшийся замполит пытался переорать треск в динамике корабельной связи с мостиком; визжал трос лебедки. Видимо поэтому Старов не слышал, о чем втолковывал его друг Некрасов командиру Б-88, поднявшему большой палец кожаной перчатки вверх на подъем стрелы. В отблесках прожекторов зеленая сигара поплыла по ночному небу; при этом будка крановщика стала поворачиваться в сторону подводных лодок, прижатых друг к другу мощными тросами; и как только стрела крана достигла перпендикуляра этих самых лодок, кран качнулся и стал медленно заваливаться на бок.
Мысль искрой пронзила мозг Старова: «Двести атмосфер давление кислорода резервуара окислителя, плюс двести семьдесят килограмм тротила зарядного отделения, вот вам и боевой листок! Отвоевались!» От осознанной перспективы своего ближайшего будущего быть разорванным в доли секунды на куски, из-за взрыва кислородной торпеды при падении ее на корпуса подводных лодок, дежурный по Б-61 — лейтенант Старов, стремглав пролетел рубочный люк, вертикальный трап и кулем свалился в центральный отсек под ноги замполиту своей лодки.
— Слово — полководец человеческой силы! Лихо Вы его, Павел Петрович, — съязвил Жданов, расцепляя руки на голове распластанного лейтенанта.
-Он хоть живой? Там же высота метров пять, — и замполит задрал лысую голову вверх — в черный круг люка центрального поста.
Когда, пересиливая боль в правой ноге, лейтенант поднялся вслед за механиком на мостик, перед ними предстала безрадостная картина. Черным чудовищем лобастый Маз распластался на узком пирсе, вытянув хвост крана в сторону лодок — близнецов. Покореженная стрела обняла корпуса обеих подлодок и явно снесла торпедно — погрузочное устройство Старова в море. Лучи прожекторов бегали по черной гладе залива, словно стремились стереть с лица залива картину этой аварии. Торпеда, натянув трос, была погружена под воду.
Капитан 2 ранга Карижановский, хлопнув шапкой о причальный шпиль, материл капитан — лейтенанта Некрасова. Вдруг, о чем-то сообразив, командир затих и набросился на щеголеватого крановщика в широченных клешах, переминающегося с ноги на ногу: «Почему, почему?! Почему, штаны! Почему не ПОД — СТРИ — ЖЕН!!»
Механик дернул Старова за рукав канадки: «Смотри Виталий, лапы то у крана не выставлены! Опрокидывающий момент предельный, а тут еще и ветерок! Хана Карижановскому! Да и нам теперь с этих братских объятий выбираться с помощью только плавучих кранов придется долго. Их буксировать сейчас я тебе доложу! Утром здесь будет столько Виталий адмиралов, что такого количества ты и на парадах не видел. Да, нашли на задницу приключений! Докладывай оперативному, ЧП — 2. Вообще не служил бы на флоте, если бы так смешно не было! Да лейтенант? — Подмигнув дежурному по кораблю, Толя Жданов ловко скользнул в открытый рубочный люк подводной лодки.
Вдруг лейтенанту Старову стало нестерпимо весело и он, сжавшись в комок и зарывшись лицом в мех альпака кожаной куртки, начал хохотать.
Дежурный по Б-61 не слышал как центральный, запрашивал его и извещал, что на мостик поднимается заместитель командира дизельной подводной лодки по политчасти.
Лейтенант Старов вернулся домой во второй половине марта живым и здоровым, так и не выйдя не разу в море. Приняв душ, он с нетерпением ждал девушку лейтенанта: спортсменку, журналистку и просто красавицу, вполуха слушая диктора с прибалтийским акцентом по маленькому настенному радио:
— Думается, стоит обратить внимание на вопрос о готовности наших вооруженных сил оказать силовую поддержку социалистической республике Вьетнам в его месячном конфликте с Китаем. Советско-вьетнамский договор 1978 года отличался от стандартных договоров о взаимпомощи, имющихся у СССР с другими социалистическими странами, включая Китай. Данный договор был прежде всего консультативным пактом на случай агрессии и не обязывал защищать Вьетнам от нападения..
— Вот дела, а мы корячились. — Старов вспомнил этот месяц наивысшего напряжения сил и отчетливо осознал, что флот держиться еще благодаря таким как Жданов и Омельченко, что запас прочности исчерпан и нужны перемены, как в организации боевой подготовки, так и в организации тыла. Одними цитатами из работ генерального секретаря нулевой боеготовности не исправить.
Мысль показалось интересной, проскочила искрой , но осталась, до поры до времени, не востребованной в действиях. Она сделала свое дело катализатора начала осмысления кто есть кто на любой войне.
В ярко освещенном коридоре коммунальной квартиры зацокали родные каблучки. Лейтенант первым делом по возвращению домой ввернул лампочку в коммунальном коридоре, чтобы никто не смел больше оскорбить его любимую женщину. Яркое весеннее солнце смело смотрело в окно на безудержанные ласки двоих, разлученных странной войной на целый месяц.
