— Хотите вина?
— А.., нет, спасибо большое…
— Ну, тогда может быть, чаю или кофе?
— Нет, нет, я ничего не буду…
— Ну, что же вы отказываетесь, мне очень хочется вас чем-нибудь угостить..
Боже мой, зачем я пришла сюда. Напряжение во всем теле. Идиотская ситуация. И ведь догадывалась, что все будет именно так, все же опыт есть..
— Так как насчет кофе?
Все-таки не очень, наверное, прилично, взять и уйти сразу, тем более, что пришла пять минут назад. Да, нехорошо. Вот, дурочка! Ну, ладно, все нормально. Действительно, почему бы ни выпить кофе, так для приличия, а потом вспомнить про какое-нибудь жутко важное дело – сорваться и уйти, улыбаясь и извиняясь, что все так вышло, как-нибудь в другой раз и т. д. Выходя из парадной достать записную книжку, вычеркнуть номер телефона и раствориться в шуме города.
— Да, кофе, я думаю, можно.
— Так вы думаете или вы будете?
Надо же какой остряк! Шутит он надо мною. Очень миленько. Что он вообще о себе возомнил! Хотя ладно… Человек, наверное, просто хочет хоть как-то разрядить ситуацию шуткой. Хорошо…
— Я буду… кофе, — сказала я, стараясь ответить как можно спокойно и приветливо.
— Тогда я мигом. Я оставлю вас на пару минут. Вы, пожалуйста, не скучайте. Вот у меня тут журналы есть, эээ, хотя они вряд ли вам будут интересны, вы, наверное, другие читаете там про косметику, диеты там разные… ой, ну, то есть, нет, я имел в ввиду в хорошем смысле. То есть женские журналы, ну там про моду и прочие там глупости. Ой, да что же это я говорю. Вы извините, не подумайте чего.., а вот если хотите, я вам музыку сейчас поставлю, вот только у меня тут небольшие проблемы с магнитофон, просто так получилось, что утром сегодня у меня…
— Вы, не беспокойтесь, пожалуйста, все в порядке, не надо музыки, у меня, если честно, болит голова, — про больную голову сказала специально, потихоньку подготавливая, к тому, что скоро я уйду отсюда. Под каким предлогом уйду пока еще точно не знаю, но головная боль – это повод номер один у меня, как и, возможно, у большинства женщин. Хотя, по правде сказать, повод этот весьма старый, избитый и неубедительный. Но все же, все же…
— Голова болит? А вы знаете, у меня есть таблетки обезболивающие, дать вам? Давайте дам?
— Нет, нет, спасибо не надо.
— Но почему? Зачем же вы будете мучаться.
Он подошел к шкафу, выдвинул нижний ящик и начал там что-то искать. Очевидно таблетку.
— Геннадий, не надо таблетки я же сказала. И вообще мне обезболивающая ни к чему, у меня голова болит из-за перемены погоды, давление скачет.
— Давление? А у меня и на этот случай лекарства есть? У вас какое: пониженное, повышенное? Кстати, хотите, мы вам его сейчас измерим?
Вот попала я! Попала! Все то у него есть, все он знает! Я уже не могу ничего придумать больше. Про давление, естественно, сказала просто так, чтобы отвязался. А он оказывается в лекарствах и болячках разбирается, фармацевт-любитель, блин! Я, наверное, сейчас как полная дура выгляжу. Что сказать-то?
— Геннадий, пожалуйста, мне не нужно никаких лекарств. Я знаю особенности своего организма и предпочитаю, как можно меньше употреблять антибиотики, так как считаю, что это мне только вредит.
— А это совсем не антибиотики.
Да, что ж ты все знаешь-то, умник ты эдакий! Вот теперь я точно полная дура! Да… неприятненькая ситуация. Нет, ничего страшного, и не такое бывало, но в том-то и дело, что подготовиться можно было. Ну, ладно, какая мне, собственно, разница, что он там про меня подумает. Я его вижу в первый и в последний раз.
— Послушайте. Давайте оставим эту тему про таблетки. Мы, кажется, хотели выпить кофе, если я не ошибаюсь.
— Да, да, конечно, просто вы сказали.., и я подумал..
— Так мы будем думать или будем пить…кофе?
— О, а вы быстро схватываете! Это ведь моя шутка! Здорово! Вы умница!
Твоя шутка? Что за бред? Вот, придурок! Хотя, надо признать, что я умница – это правда. Мне это нравиться. Да!
— Сейчас будет кофе, пару минут, буквально пару минут.
Я улыбнулась своей пресной дежурной улыбкой, а он скрылся в темной кухне. Я осталась сидеть в комнате на обшарпанном зеленом диване. Стала осматривать комнату. Паршивенько. Но в целом сносно. В конце концов, у меня в квартире не многим лучше. Но это временно… временно… Так что тут у нас еще посмотрим. На потолке люстра времен моей бабушки, напротив дивана – сервант и рядом шкаф все тех же времен, в центре журнальный стол, в углу кресло, а в другом углу на специальном столике, разумеется, компьютер и прочие к нему составляющие. Компьютер…да… нет, ну сама, молодец! Знала же, что с компьютерщиками мне общаться абсолютно противопоказано. Так нет же! Опять на те же грабли наступила! Вот, какая я «умница» иногда бываю. А Люська – тоже змея: «хороший парень, такой веселый, такой добрый, очень интересный и приятный, Мишкин друг, отличный человек! Пообщайся, сходи в гости, ну что тебе стоит, чего упрямишься?» Спасибо, Люсенька, подружка! Отличный человек, приятный и интересный! Где вы только с Михаилом нашли этот экземпляр?? Я просто в шоке! Да и за кого вы меня-то принимаете? Если у меня сейчас нет никого уже восемь месяцев – это же не означает, что я буду встречаться с кем попало! Люська мне сказала: «дорогая, ну не возникнет у вас великой любви, просто секс, чем плохо?!». Людмила, какой секс? С ним? Вот с этим недоразумением неопределенного пола? Ну, это уже извращение просто какое-то. А Люська у меня еще получить по полной программе за такую вот дружескую подставу! У меня аж злости на нее не хватает! Это же надо с кем меня познакомить, да еще и говорить, что этот персонаж их фильма про гоблинов мне понравиться! Не иначе как злая шутка! А больше вариантов у меня нет.
— А вот и кофе. Не скучаете?
Я опять улыбнулась своей дежурной натянутой улыбкой и сказала, что не скучаю.
— Вот, пожалуйста, печенье, сахар, молоко, а это вот пирог, он, правда, вчерашний, но еще вполне нормальный, это мама пекла, он с черникой, очень вкусно, попробуйте.
Я снова скривили губы, пытаясь сделать вид, что меня все эти плюшки безумно обрадовали. Он засуетился с сахарницей:
— Вам сахару, сколько ложек положить?
— Мне не нужно спасибо, я пью без сахара.
— Как? Почему? Вы на диете?
Отличный вопрос! Ну, точно придурок! На какой еще диете?
— Нет, я не на диете.
— Тогда почему?
— Я не люблю пить кофе с сахаром, точно также как и чай.
Эту фразу я говорю каждому человеку, с которым знакомлюсь, а это значит, что за последнюю неделю я сказала ее…пять раз, нет шесть – один мужчина никак не мог в поверить, и все пытался насыпать мне сахару в кружку. Пришлось повторить дважды.
— Но ведь кофе горький, без сахара невкусно совсем. Возьмите хотя бы одну ложечку. Ну, пожалуйста.
Так, так. И это тоже из непонятливых попался. Ну, что ж, повторю еще раз для особо тупых:
— Геннадий, я не люблю пить кофе с сахаром, точно также как и чай.
— Ну, хорошо, не буду настаивать. И, кстати, называйте меня просто Гена.
Ага. Гена. И непременно крокодил. Боже мой, Гена! Кошмар! Самое мое нелюбимое мужское имя! Уже только этот факт меня должен был насторожить! И мне надо было сказать Людмиле, что с этим человеком я знакомиться не буду. Конечно, может я и не права, нельзя обобщать вот так всех людей, но, тем не менее, и в этот раз я разочаровалась по полной программе. И имя откладывает свой отпечаток на человека! О, еще какой. Вот, например, меня зовут Вера. Вера Правдина. Да, да – это правда. (такой вот каламбур, блин). Думаю, это говорит о многом. И о многом именно в положительном смысле. Хотя Люда бы сейчас непременно ехидно сказала бы: «Правдина? Да ты всем мужикам такую лапшу вешаешь, верная, ты наша?» Ну да ладно, речь не обо мне… Я понять не могу вот что: как можно ребеночка, маленького такого, славного, кровиночку твою родную, взять и сознательно зачем-то назвать Гена. Геннадий! Ужас! У мамаши явно был послеродовой шок! Да, простит меня Бог, за такие мысли. Аминь.
— Попробуйте, пирог, пожалуйста, вам понравиться, вы любите чернику?
— Да, чернику я люблю, но я сейчас не голодна, поэтому воздержусь. Спасибо.
— О, вы все-таки, наверное, на диете?
И сидит, улыбается! Ну, точно идиот! Как можно столько раз спросить про диету? Может быть, я действительно поправилась и не заметила, и мне пора заняться своей фигурой? Да вроде бы все в порядке пока. Этот крокодил Гена разовьет во мне комплекс неполноценности, я уже стала думать, что с моим телом не так? Хотя с телом-то у меня все в порядке, и Крокодил Гена это подтверждает наглядным примером: сидит, уставившись на мое декольте, и пускает слюни. Сиди, пей свой кофе, очкарик кривозубый! Такая девочка не для тебя, неужели неясно. Нравлюсь да? Хочется очень? Дорогуша, я сама себя хочу! Да, простит меня Бог, за такие мысли. Аминь.
— Геннадий, я еще раз повторяю, что я не на диете, просто в данный момент я не хочу есть, я недавно ужинала.
— Извините. Просто мне бы очень хотелось, чтобы вы попробовали мамин пирог. Но раз вы не хотите, что ж поделаешь. Ой, а вы знаете, я вам с собой кусочек заверну, дома чаю попьете.
— Ну, что вы, зачем? Спасибо, конечно, но не стоит.
— Нет, нет, обязательно заверну, вы просто должны попробовать этот пирог – это просто чудо!
Спорить мне сейчас меньше всего хочется, и я соглашаюсь взять домой «чудесный мамин пирог», лишь бы этот представитель компьютерного прогресса отстал от меня.
Минут пять мы сидим в абсолютной тишине и пьем кофе. Напряжение растет. Мой очкастый Геннадий волнуется, потирая свои потные ладошки. Наконец-то он не выдерживает и прерывает затянувшееся молчание:
— Скажите, а Люду и Мишу вы давно знаете?
— Люда – моя подруга, скажем так, детства. Мы вместе в школе учились и в академии.
— Ага. Понятно.
Опять сидим и молчим. Свой кофе я уже выпила. Геннадий предложил еще чашечку. Делать больше нечего я согласилась. Спросила можно ли курить у него в комнате.
— Как? Вы курите, Верочка?
Вопрос простой, частый, скучный и банальный. Ответить на него простое «да», не составляет никакого труда. Но вот эта «Верочка» меня сбила с толку. Так, так, так, .. очень интересно. Уже Верочка? Прекрасно. Мальчик-то расслабился что-то. Сейчас я его в момент напрягу, чтобы не думал о себе слишком много.
— Геннадий, послушайте…
— Нет, нет, просто Гена, я же вам говорил, и давайте, Верочка, перейдем на «ты», хорошо?
Ох, жертва технического прогресса! Кофе тебя успокаивает и расслабляет что ли? Прыткий какой стал. Очень уж быстро что-то.
— Геннадий, я думаю, что мы с вами знакомы еще крайне мало, поэтому на «ты» переходить нам еще рано.
— Ну, хорошо, Верочка, как хочешь, ээ э, хотите.
— И еще вот что, для вас я пока еще не Верочка. Договорились?
— Извините, если я вас обидел. Но… просто… я .. хотел…
— Я не обиделась на вас. Просто сказала то, что считаю нужным. Мы с вами пока еще не друзья и для меня уменьшительно ласкательные имена в данной ситуации не уместны.
— Но, Верочка, то есть Вера, у вас прекрасное имя, и…в общем… Я вас что смущаю?
Вот привязался прыщ бородавчатый! Ну, что у нас за разговор – сплошной бред. Отвечаю, что он меня очень смущает. И на свой ответ получаю такую убийственную фразу:
— Да? А Люда говорила, что вы не такая.
— ??? а какая?
— Я имею в виду, в хорошем смысле.. Люда говорила, что вас ничем не смутишь вообще-то и что вы такая, ну как бы это правильнее сказать, вы такая откровенная и … простая, ну в смысле общения. Без претензий и лишних объяснений. И без комплексов. Вот.
Сучка! Люська – сучка! Нет, ну это надо так сказать! Интересно, что она этому компьютерному гению наговорила про меня. «без претензий и лишних объяснений».. .Отлично, здорово, просто прекрасно! Еще раз спасибо Людмила Сергеевна на добром слове.
— Простите, Геннадий, а что именно она вам рассказывала про меня?
— Ой, ну что вы! Только хорошее. Исключительно. И Миша тоже.
— Но тем не менее. Расскажите, пожалуйста.
— Да ничего такого конкретного как бы. Ну, что вы веселая, заводная такая, общительная, активная и предприимчивая…
— Предприимчивая? В каком смысле?
— Вера, ну, в самом деле, не цепляйтесь за слова. Я не помню уже дословно, что мне Люда говорила о вас конкретно. Почему вы так заинтересовались этим?
— Потому что для меня это важно.
— Но какое это имеет значение?
— Большое.
— Не понимаю…
Люська — сучка! Любопытно, какую же она мне дала «рекламу» для этого очкастого упыря? Неужели меня еще и рекламировать надо. Наверное, они на пару с Мишкой этого гения материнской платы еще и уговаривали со мной встретиться! Мама-дорогая, какой ужас! Я убью ее. Я убью свою подругу. Да простит меня Бог за такие мысли. Аминь.
— Вера, вы, кажется, хотели курить?
— Да, действительно… конечно, у вас есть пепельница.
— Да. Вот. Пожалуйста.
Я сижу на зеленом диване и курю. В голове мыслей масса. Первое – как побыстрее отсюда уйти. Второе — как убить Люду. Третье – успею ли я сегодня в магазин. Четвертое — какие духи все-таки купить Escada или Noa? Пятое – как бросить курить. Шестое — выключила ли я воду? И самая ноющая мысль, поглощающая все остальные: сколько все это еще будет продолжаться? Я имею в виду образ жизни, непонятные знакомства, женские посиделки с разговорами о счастливой жизни, мамины наставления и вечная нехватка денежных средств?
Мысли мои своим банальным вопросом прерывает мой злосчастный знакомый:
— Может быть, еще кофе?
— Спасибо, я больше не хочу. И вы знаете, мне уже пора, я пойду.
— Как??
Искреннее удивление отражается в толстых линзах.
— Да, да, Геннадий. Мне действительно пора.
— Но вы ведь только пришли, я, честно говоря, думал, что…
— Что вы думали?
— Ну, что вы еще посидите, и что мы , эээ, еще кофе попьем и посмотрим фильм какой-нибудь, у меня большая коллекция фильмов всяких разных. Вот. Или погулять можно.
— Все это, конечно, очень здорово, но я пойду.
— Вера, у вас какие-то дела? А нельзя их отложить?
Бедняга. Так напрягается. Что сказать не знает. Мне смешно. Смешно и жалко его одновременно. И еще я злюсь на него за его эту нелепость, уродство, неуклюжесть какую-то, в общем, за то, что он – это он. И злюсь на себя за то, что я пришла сюда. И на Люську, и на Мишу, и на весь мир!
— До свидания, Геннадий. Было приятно познакомиться. Всего вам хорошего.
Говорю я дежурную фразу, улыбаюсь дежурной пресной улыбкой, уверенно и несколько резко встаю с зеленого дивана и направляюсь к входной двери (или, наверное, к выходной в данном случае). Насупившийся хозяин угрюмого жилища, где я провела, а вернее потеряла целых тридцать минут своего драгоценного времени, плетется угрюмо за мной, шаркая ногами по старому паркетному полу. Пока я надевала ботинки и пальто, Геннадий внимательно рассматривал свои тапочки, опустив голову.
Хоть бы помог, одеться девушке, что ли, джентльмен, блин! Да где уж нам компьютерным гениям! В интернете, наверное, про такое не пишут. Впрочем, ладно. Меня это беспокоить не должно, я ухожу, а этого человека я больше никогда не увижу. И вообще, я буду помнить о нем максимум минут десять-двадцать, и то от нечего делать пока еду в маршрутке. И это все при условии, что я не найду себя занятия более интересного.
— Вы откроете мне дверь?
— Пожалуйста…
— Что ж. Спасибо за кофе. До свидания.
— До свидания?
И тут он ухмыльнулся. И посмотрел на меня так открыто, если не сказать, что в упор. Прямо в глаза.
— Ну, да. Я сказала до свидания.
— До свидания…это же неправда.
— Что неправда?
— То, что у нас с вами будет еще одно свидание. Вы, наверняка, сейчас уходите и знаете, что никогда меня больше не увидите и даже не вспомните, как меня зовут. Я таких, как вы, знаю очень хорошо.
— Каких таких?
— Уверенных в себе, что вы лучше всех, а люди вокруг – это пустое место. Вы любите только себя. Мужчина вам нужен обязательно богатый, с шикарной машиной и большой квартирой. На другого вы даже и не посмотрите. А зачем? Конечно, что он вам может дать? Да? Вы так думаете? Я уверен – вы так думаете. Но это вам еще совершенно не дает права так обращаться с людьми?
— Как так?
— Как вы обращаетесь со мной! Да ты, вы… извините, просто динамщица! Зачем вы пришли ко мне, согласились на эту встречу, а потом сидели все время с недовольной миной и разговаривали со мной как с каким-то ничтожеством. Я вам не какой-нибудь… я тоже человек… я мужчина, и я требую к себе уважения и достойного отношения! А вы вели себя просто,.. я не знаю даже, как так… и вы еще и врете мне? Для чего? Для чего вы это делаете, черт возьми!
Я хотела было ответить ему, что я обо всем этом думаю, и уже открыла рот, как он заорал изо всех сил:
— Не перебивайте меня! Имейте уважение и терпение слушать, когда вам говорят! Я еще не все сказал! Я терпел вас и ваши выходки. Ваше поведение, ваша необъяснимая гордыня! Я терпел вас, теперь и вы потерпите…
Мама! Вот это я влипла! Молчу-молчу. С психами лучше не связываться, а то еще ударит или вообще убьет. Ну, Люсечка, ну солнышко, удружила. Спасибо тебе еще раз. Просто потерей времени даром здесь не отделаться, еще и угроза жизни нависла. Боже мой, я все шучу, а ведь мне сейчас действительно по настоящему стало страшно.
— Ну что же вы молчите? Скажите, что все не так, что вы не такая?
Точно — псих. Сам говорит, чтобы слушала и молчала, и тут же спрашивает, почему я молчу. И что мне делать-то теперь? Как себя вести? Ух, была не была – рискну.
— Геннадий, я извиняюсь, если я вас чем-то расстроила и причинила какие-то неудобство. Мне действительно очень жаль. Если честно, я не понимаю, чем я вас обидела. Я всегда себя так веду…ну, характер у меня такой что ли. Но я не хотела бы, чтобы вы на меня сердились. Давайте забудем это недоразумение и …все будет хорошо.
Я улыбнулась. На этот раз я попыталась сделать это не дежурно, а искренне (по мере возможности). Вряд ли у меня это получилось, так как изнутри меня колотил ужас и ненависть, а также огромное желание убежать отсюда поскорее.
— Недоразумение, говорите? Для вас все это вот так легко, да? Вы и сейчас не чувствуете, что вы сделали? Вы не понимаете?
— Да, я не понимаю.
— Так вот я вам скажу: вы – холодная, расчетливая стерва, которая гадит в душу окружающим людям, и использует их для своих целей. Вы пришли сюда, посмотрели на меня, обстановку в квартире, прикинули, оценили все, взвесили и решили для себя – «не вариант». А то, что у меня душа, то что я человек… вам на это наплевать.
Прыщавое лицо оратора-Гены стало от возбуждения красным, скулы бешено двигались, руки сжимались в кулаки. Моя злоба тоже росла вместе со страхом, а точнее страх перерастал в злобу. Меня еще открыто никто и никогда не называл стервой, которая еще и гадит! Хотя «стерву» можно и как комплимент расценивать – вполне. Но только не в данной ситуации. И вообще, что он о себе думает, этот морально-физический урод! Ладно-ладно, Вера спокойно. Бог с ними, с оскорблениями, на дураков не обижаются. Главное уйти достойно. А точнее уйти целой и невредимой. Я попыталась вспомнить, что-нибудь приятное, чтобы отвлечься от всего этого негатива, и чтобы не сказать лишнего.
— Вера! А чему вот вы сейчас улыбаетесь? Я говорю что-то смешное?!
— Послушайте, Геннадий. Я перед вами извинилась. Повторю еще раз – обидеть я вас ни чем не хотела, честное слово. Мне, на самом деле, уже пора. Так что еще раз извините и всего доброго, я ухожу.
— Нет! Это просто возмутительно! Она еще и издевается надо мной! Смеется мне прямо в лицо! Да вы… да ты, ты просто сука! Сука!
Я – сука? И мне это смеет заявлять какой-то страшненький псих, который не стоит даже моего мизинца? Все. Терпение мое вышло. Держаться нету больше сил. Да пошел этот уродец куда подальше. Козел!
— Слушай, ты, придурок! Ты как со мной разговариваешь?! Ты кто такой? Ты себе что позволяешь, а? Ты на себя посмотри, прежде, чем рот открывать в мою сторону. Понял?!
— Ах, ты дрянь такая…
Тут его потная ладошка замахивается на меня. Рефлексы у меня отличные, так же как и физическая форма – фитнес-инструктор все-таки. Я приседаю и снизу резко бью кулаком ему в пах. Он мгновенно скручивается, как тюбик с пастой (непременно мятно-вонючей).
— Шлюшка, — выдыхает гнусный компьютерщик.
Меня это добило окончательно! Кто шлюшка – я? Ах ты, ублюдок!
— Ну, все сволочь, ты — труп. Сдохни, тварь!
С этим боевым кличем, я бросилась колотить его ногами. Ботинки у меня отличные, очень тяжелые, с толстенной подошвой, грубые такие, не женственные, но очень подходящие для такой встречи.
— Что, козел? Больно да, больно? Получай! На тебе, на!!!
— Вера, Верочка! Перестань! Ты что??? А-а-а!!!!
Но чем больше он кричал и уклонялся, тем сильнее и жестче были мои удары.
— Я шлюшка и сучка, да? Я динамщица, да? Сдохни, урод!
Я его била и била не переставая. И даже, когда он совсем упал, загнувшись, и валялся, корчившись в углу на половике, я пинала его своими грубыми ботинками. И только когда я увидела просочившуюся кровь на ненавистном прыщавом лице, тогда остановилась. Несколько секунд я стояла как завороженная, все смотрела на кровь. И очки я ему разбила… Потом подняла глаза и увидела большое зеркало, а в нем свое отражение. Себя я не узнала. Растрепанная, злая, глаза бешеные и ненависть, ненависть, ненависть во всем. Я – это большой сгусток ненависти. Боже мой. Неужели это я? Так же нельзя. Что я наделала? Зачем? Какая я злая…Ведь так можно и убить человека. Я испугалась. Испугалась себя и своих последствий. Я схватила свою сумочку, открыла дверь и быстро выбежала из этой злосчастной квартиры. Бегом вниз по грязной лестнице, пролетая сразу через две ступеньки. У-ух, свобода! Улица. Свежий морозный воздух, дневной свет слепит глаза, ветер дует в лицо. Нормально. Я глубоко дышу. Все нормально. Или нет? А вдруг я его убила? Нет что за глупость, это исключено. Но покалечила неслабо. Куда я его била-то? Не помню! И вообще, что я разглядывала там, в коридоре, что ли, когда этот псих валялся, куда бы мне ножку свою опустить, чтобы ему не очень не приятно было. Я улыбнулась. Что я такое говорю? Бред какой-то! Может это я псих? Может быть, я сошла с ума? Откуда такая агрессия? Я вообще раньше никого и никогда не била. Но меня никто и никогда так не оскорблял. Кроме того, он на меня первый поднял руку – хотел ударить. Я защищалась. Вот и все. Можно быть спокойной. И все же нет. С моей стороны это не было просто защитой, я его избила. И самое страшное, что мне это очень понравилось. Я, можно сказать, получила не только отличную разрядку. Защитила свою честь. Смешно как звучит про честь. Хотя… это так! Так вот, кроме всего этого, я еще и удовлетворение получила от процесса! Жуть какая-то. Вера, ну так же нельзя! Ты же женщина, в конце концов! И человек. И должна уметь прощать. И методы защиты (в том числе и чести) должны быть не такими.. изощренными, мягко говоря. Да… а все-таки как он там? Может надо подняться к нему, помочь? Он, конечно, сам напросился, но ведь и я не права. Я представила тощего побитого компьютерщика на полу в коридоре с разбитыми очками и лицом, и мне стало его жалко. Господи, что же я наделала? Сокрушения и сожаления мои прервал крик откуда-то сверху. Я подняла голову, и в окне четвертого этажа увидела жертву своей физической агрессии – Геннадия, который злобно мне кричал:
— Слышишь, ты, сука! Ты мне еще ответишь за это! Я на тебя в милицию заявлю! Тебе так просто не отвертеться! Ты мне за все заплатишь, поняла? Поняла, меня?
— Геннадий, это вам, — крикнула я и послала ему воздушный поцелуй!
— Ты еще и издеваешься надо мной!
— Я была очень рада с вами познакомиться. Давно я не испытывала такого удовольствия от … общения. Надеюсь, вам тоже понравилось!
— Сука! Я тебе в тюрьму упеку!
— Что вы говорите?
— По судам затаскаю!
— Ну, тогда до встречи. Значит, я все-таки была права, когда сказала «до свидания», а вы чего-то рассвирепели. А я была права.
— Перестань издеваться!
— До свидания!
Он что-то там еще кричал мне вслед, но я уже была далеко, да и не хотелось просто больше ничего ему отвечать, а ударить я его просто не могла – не дотянуться до четвертого этажа. Побитый Гена все выкрикивал мне какие-то оскорбительные выражения до тех пор, пока я не скрылась за углом. Довольно-таки не приятные слова я опять же от него услышала. Хотя уже не новые слова, что-то вроде «сука», «шлюха» и все в таком же духе. Чуть поутихшая злоба, вновь зашевелилась во мне, а от мимолетного сочувствия Геннадию не осталось и следа. Нет, ну это просто поразительно! Кто он все-таки такой, что позволяет себе такое! Сидел бы уже склевал очки и молчал в тряпочку! Еще и милицию приплести хочет! Давай-давай! Милицию! Нашел, чем испугать! Угрожать еще мне будет! Слизняк! Нет, все-таки жаль, что он не сдох! Надо было его убить! Ой, Господи, что я говорю! Но я так подумала. Подумала. И я так считаю! Его надо было добить! Мразь такую! Конечно, я бы на такое не пошла, не смогла бы просто… Но все же, ..что б он сдох! Истреблять таких надо, чтоб нормальные женщины жили спокойно! Сволочь, урод такой!!! Ох… Да простит меня бог, за такие мысли. Аминь.
