Мастер.
В окно настолько маленькой неуютной комнатушки, что хозяин, будь он помладше, непременно пустился бы в пляс, когда удалось ее сдать, проник совсем крошечный солнечный зайчик. Скользнул по серой стене, единственным украшением которой были темные потеки, оставшиеся после весенней оттепели. Скользнул – и надолго затерялся в картине, так вольготно расположившейся на мольберте посреди скромных апартаментов, что без слов становилось ясно, кто здесь хозяин.
С портрета художник, сомнительными достоинствами которого можно считать узкие маленькие глазки и почти женский чувственный рот, строго следил за своим лихорадочно мечущимся по каморке двойником. Тот постоянно размахивал кистью, будто задался целью малость облагородить помещение разноцветными кляксами, то бормотал что-то себе под нос.
— Я искренне благодарен вам, мистер Грей, — звучал в тишине его голос. – Вы оказали мне поистине неоценимую услугу. Всегда знал, что искусство способно влиять на нашу суетливую жизнь, но никогда не думал, что до такой степени.
Художник схватил палитру, в исступлении смешивая краски, чтобы получить тот оттенок голубого, каким было однажды небо после дождя. Будто радуга рассыпалась перламутровым эхом.
— Ведь что такое вообще жизнь? – философски вопросил он. – Когда человек перестает жить? Если люди перестают активно влиять на окружающих – они мертвы. Может какой-нибудь умник попросить бессмертие? Может. И некий черт сделает его вечным инвалидом, из-под которого судно нужно выносить. И что? Выльют куда-нибудь эти отходы жизнедеятельности, на том месте вырастет трава, которой вволю полакомится гусеница. Ее саму с удовольствием слопает птица и нагадит на нос известному ученому, вследствие чего тот сделает великое открытие. Тоже ведь влияние!
Художник энергично взмахнул кистью, украсив потолок россыпью красных бусин.
— Но мне больше по душе другое влияние. Безвестный ученик античного гончара смастерил чашу. Одну из многих. Спустя сотни лет ее нашли. Теперь мы можем читать Данте и Шекспира, удивляться гению Леонардо и его ужасающим летательным аппаратам.
Новый взмах кисти – и среди лазурной голубизны пола расплылась золотистая солнечная клякса.
— Даже этого мне мало. Напрямую вмешиваться в дела потомков. Вот чего я хочу. Горький пример доктора Фауста всегда служил ориентиром того, что надо внимательнее следить за самыми невинными словами. Поэтому я попросил краски. Просто краски. Волшебные краски. И думаю, на этот раз, сэр Дьявол, — или правильнее говорить «милорд»? – проигравшим окажешься ты.
********
Меньше всего Вадиму хотелось идти на очередную экскурсию в очередной скучный музей. С куда большим удовольствием он гонял бы мяч с друзьями после уроков. А так… Строгий школьный галстук душил его, одноклассники раздражали. Вершиной идиотизма Вадим считал то, что после экскурсии придется вернуться в дорогую частную школу для дополнительного урока английского языка. Сейчас он, видите ли, среди отстающих.
Да и с отцом отношения у Вадима не заладились, когда тот забрал документы мальчика из прежней школы. Теперь Вадиму не разрешалось даже играть со старыми друзьями.
Они уже не одного круга, видите ли. Какое отношение имеет круг или любая другая геометрическая фигура к дружбе, мальчик не мог понять.
Оттого и задумал эту пакость, которую даже про себя не называл мелкой. Мама учила с уважением относиться к чужой собственности. Но ведь если припечет, папаша купит испорченную картину, чтобы спасти сына. Правда?
Потные ладони сжали маркер. Вадим невольно прислушался к голосу гида.
— Эту удивительную картину случайно обнаружили в катакомбах под городом. Датируют ее концом девятнадцатого века, но не это и даже не поразительно яркие краски вызывают ажиотаж в исследовательских кругах. Дело в необыкновенной композиции картины. Как вы видите, на ней изображен художник, пишущий автопортрет, который в свою очередь изображает художника, пишущего автопортрет… И так до бесконечности, до самой малой картины, которая повторяет то, что мы видим, до малейших деталей. Замечу, что самое маленькое изображение можно различить только под самым сильным современным микроскопом. Как удалось художнику, имея в своем распоряжении лишь кисть и краски, сотворить…
Дальше Вадим уже не слушал. Он сделал выбор.
Подав знак мальчишкам, которые должны были отвлечь внимание, Вадим скрестил на счастье пальцы и… Дорисовал неизвестному художнику рожки.
Детская шалость.
*******
— Вот и все, мальчики, — снисходительно объявил учитель. — Вы можете идти. А ты, Влад, останься. Ты еще не сдал зачет по правильному кипячению смолы. Так при какой температуре?..
