Мы летели восьмые сутки,
Сутки тоже летели — в урну.
Холод, грязь — тяжело в маршрутке
От Барабинска до Сатурна.
Нас набилось — как сельдей в бочке,
Сельдям в бочке не до улыбок,
Кто-то видно дошел до точки,
И запахло протухшей рыбой.
А шофер (он похож на турка),
Покряхтев, не меняя галса,
Обернувшись, сердито буркнул:
Кто-то сзади не рассчитался!
Кто-то сзади — таких армада,
Мы ему: «Уточни-ка, ладно?
Потому что конкретней надо.»
Он в ответ: «Поверну обратно!»
Тормоза завизжали в уши,
Завертелась юлой баранка,
Половину салона тут же
Затошнило — и наизнанку…
Делать нечего, я к соседу:
Заплати, поиграл и хватит!
Он орать: Я джидай вообще-то,
А джидаи, они не платят!
И шофер маршрутной машины,
Словно туча велик и грозен,
Очень тихо сказал с нажимом:
Мы жидов задарма не возим!
В ту минуту мне стало дурно,
Уронил даже кружку с чаем —
Не доехать нам до Сатурна,
Если станут махать мечами!
Но придумал — сказал: Как дети!
Разойдитесь, друзья! Бог с вами!
Вот делов! Я плачу, поедем!
За жидаев плачу с джидами!
И потом вновь летели сутки,
И маршрутка летела с нами,
А когда я сходил с маршрутки,
Стырил меч у джидая — в память…
