Отчего-то искусство любви обязательно требует жертв.
Вместо струн гриф гитарный опутал натянутый нерв,
И на прежде красивом лице получились морщины.
Средь таких же как я в поседевшую косу сплелись
Приходящие сны, безупречно плетущие нить,
Даже две(перекрученных в жгут): следствия и причины.
В этой паре стишков мне не очень-то видится смысл,
Как в той книжке -ты помнишь- сказал одурманенный мальчиком лис:
Мы в ответе за тех, кого мы приручили.
Но и псы ошибаются нюхом, а лис — тот же пёс,
Да к тому же в объятиях пьяных российских берез
Мы одни выбираем не пламя мечты, а присутствие «в чине».
Окон ярко горящих всегда меньше, чем амбразурок, где спят.
В кучку собранных черных окурков кидаю снаряд —
А, авось, да взорвётся!
Очень просто схватиться за ядерный радужный гриб,
Нам пророчащий сотни гранитных и мраморных плит,
И подумать, что солнце.
Слава богу( которого нет) мы еще не совсем мудрецы.
Всякий кодекс приятно нарушить, в чужой монастырь
Норовим проскочить без устава.
Только время не тянется вдоль, а всегда поперек,
Не хотелось бы мне слушать твой молчаливый упрек,
Что я рано устала.
Отчего-то никак не закончится белой бумаги запас,
Показалось: пишу в стенгазету, а это иконостас,
Я его невзначай осквернила.
Вот поэтому смотрят сурово чуть вбок, никогда — на меня,
Я пустое -увы- не смогла отличить от огня,
Мне попалась не «вилка», а вилы.
Ладно, лирики хватит пустейшей, пора и поспать,
Расстилаю(свою иногда) совершенно чужую кровать —
Попытаюсь забыться.
Будет сон, о котором нельзя никому рассказать,
Просыпаюсь, курю, и потом только вскину глаза:
Там все те же любимые лица.