Вера на Верре
Она всегда со мною шла;
в краю чужом, краю далеком
пусть не была она под боком,
но в сердце у меня была.
(Олег Шестинский)
Я плохо знаю географию. Вчера раскрыла карту Германии и нашла эту реку (приток Везера), протекающую в южной части Нижней Саксонии, а затем в землях Гессен и Тюрингия. Первый раз меня вез немецкий друг Хуберт Рипинг на машине из Геттингена в Йену (Тюрингию) по мосту через нее. Хотелось запомнить каждую деталь. Я жадно всматривалась вдаль, взгляд не мог оторваться от водной глади реки. Так красиво! Не надышаться, не насмотреться! Это можно сравнить с Волгой, но от русской красавицы впечатление еще сильнее. Второй раз несколько лет спустя мне довелось самой гулять с Хубертом и его старенькой мамой по берегу реки, недалеко от которой живет она в небольшом домике. Я ковыляла в новых туфлях 42-го размера: жали, а мама шустро бежала впереди. По пути я рвала и ела ежевику. И думала при этом: «Надо же, Вера на Верре ». Верра мне и не снилась раньше. Побывав у берегов своей тезки два раза, я каждый раз удивлялась, не сон ли это. Интересно, эта местность напоминала мне мою родину: деревню в Тамбовской области. Там тоже можно было по пути от дома бабушки Анны к реке Челновой рвать ежевику. Я и здесь, на Верре, думала о русских березах и том кусочке земли, где я появилась на свет:
Ты вспоминаешь родину такую,
Какой ее ты в детстве увидал.
Клочок земли, припавший к трем березам.
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
(Константин Симонов)
Я все сравнивала: природа похожа, но что-то не то. Не родная. Красивая река, птицы поют, тепло. Но ты не чувствуешь запахов цветов, не воспринимаешь пения птиц, будто бы они поют на непонятном тебе иностранном языке. Об этом примерно писала мне одна моя заочная знакомая по переписке Л.А., несколько лет назад уехавшая из Сибири на ПМЖ в Германию: «Ничто совершенно не пахнет: ни времена года, ни деревья, ни цветы. Нет какого-то простора, небо висит низко, дома на тебя давят. Так хочется нашего русского простора».
Из-за плохого знания немецкого языка, возраста (46 лет) были у нее трудности с устройством на работу, психологической адаптацией. Она писала, что Германия «чудесная, красивая страна». Там тоже много хороших людей, как и в России. Но в каждой стране есть свои проблемы. В Германии они другого уровня. Беспроблемной жизни там тоже нет. Не все так просто. Но самая главная проблема – утрата Родины, отсутствие общения в нашем понимании. Поэтому на новом месте состояние эйфории у Л. быстро сменилось тоской: «Но кто знал, что присоединится…никогда, наверное, неизлечимая болезнь — ностальгия». Один из посетивших Л. родственников высказал мнение, что в Германию можно приехать погостить, посмотреть, ну а жить там постоянно он бы не смог. С этими настроениями знакома и я. Судьба навсегда связала меня с Германией – моей второй Родиной. Как и Л.А., я также пришла к выводу, что высокий уровень материальной жизни, культуры, красота и порядок еще не все. Есть такое понятие: чувство Родины, которое обостряется за ее пределами. Так было у меня всегда — и во время учебы в 70-е–80-е годы в Йене, и позже во время стажировок. Тоска и чувство одиночества ощущались сильнее по вечерам, когда улицы казались пустынными и чужими. Эта картина удручает. Никто никуда не спешит. Жизнь в домах скрыта от постороннего глаза. Тихо. Так у них заведено. Иная культура. А мне там скучно. Привыкнуть, конечно, можно ко всему, но зачем? Когда тебя так тянет к русской, простой и скромной природе, непринужденной обстановке. К нашим старикам и детям. К родным и друзьям. Туда, где прошла твоя жизнь. Мы почему-то понимаем и ценим главное, когда его теряем или находимся в разлуке с ним. Действительно, «большое видится на расстоянии». Да, я плохо знаю географию, но мне хорошо знакомо чувство Родины. На ум приходят стихи Нелли Лапинской:
Пусть ананасов ты не ел
И не водил авто,
Но все же главное имел,
Хоть и не знал про то…
Твой дом, работа и друзья —
Увы, как ни крути,
Не прошлое, а жизнь твоя,
Другую не найти.
