На горе Митридат (Керченский цикл)

I
На горе Митридат — свежий ветер античного мира.
Спят забытые камни меж зарослей скромных цветов.
На горе Митридат воскресают легенды и мифы,
Пробуждается дух героических древних веков.

Вот легко и свободно взлетаю по лестнице в гору,
Словно Зевс помогает мне смелой и твердой рукой.
А на самом верху, на траве, дремлет эллинский город.
Два гранитных грифона хранят его гордый покой.

Здесь сверкали мечи. Здесь закончился бой безысходный.
Вероломство, блокада, измена — спасения нет.
Помнит эта земля — здесь погиб Митридат Благородный.
Враг могучего Рима ушел в ослепительный свет.

На горе Митридат явно слышится поступь Эллады.
И руины дворца помнят гордую гибель царя.
Эти храмы богам, эти статуи и колоннады
О далеких веках, о великих делах говорят.

Непреклонность, величие, пафос — все было когда-то.
А сегодняшний мир слишком сер — и поэтому плох!
Пусть пройдут через сердце, как острый клинок Митридата,
Нестерпимые муки столетий, боль прошлых эпох.

Мчат года за годами… И Хронос являет коварство.
И теперь озаряют закатного солнца лучи
Не волшебные башни столицы Боспорского Царства,
А унылый железобетон современной Керчи.

Но настанет пора — и Былое восстанет из гроба
(Неизвестно, как время направит свой вечный полет).
На горе Митридат вновь поднимется мощный Акрополь
И в Грядущей Античности новое солнце взойдет!

Где ты, время гранитных колонн, время глиняных амфор?
По ушедшей Элладе — мой горький, тоскующий вздох…
Пусть вернется на бледную Землю утраченный пафос!!!
Пусть вернутся отвага столетий и гордость эпох!!!

II
Снова — тот же кошмар, как встарь,
Боль — с того рокового дня!
Снова слышу — Понтийский царь
Приказал мне: «Убей меня!»

— Государь! Кто ж возглавит нас?!
Я с тобой — пойду до конца!
Но исполнить ТАКОЙ приказ?!
…Может, все же прорвемся, царь?

— Против Рима — совсем один —
Я не в силах вести борьбу…
Предал даже любимый сын
И возглавил неправый бунт!

Громовержец ему судья…
Но пред ним — не склоню колен!
Как терзает измены яд!
Но мучительней — римский плен!

Все, прощай, мой Пантикапей!
Надвигается вражья рать!
Торжествующий Гней Помпей
Будет десять дней пировать.

Будешь праздновать, злобный Рим,
О триумфе своем трубя?!
Ты не так уж непобедим —
Но другой разобьет тебя!

…Царь ушел с Боспорской земли
И сегодня правит не здесь —
Евпатор взошел на Олимп,
Принял сына земного Зевс.

Миновало двадцать веков,
Миновали тысячи войн,
Срыты храмы наших богов,
Города заросли травой.

И теперь — я сижу в ночи,
Обжигаясь ветром степей,
Среди новых домов Керчи
Вспоминая Пантикапей,

Вспоминая последний миг,
Вспоминая клинок в крови…
— Ты нам нужен! Ты так велик!
О, прости! Вернись! Оживи!

Лучше — самая злая казнь,
Тыщи мук, мильоны смертей —
Лишь не этот страшный приказ,
Повелевший тогда: «Убей»!

III
Последний раз всхожу на Митридат
По величавым каменным ступеням.
Поют цикады. Озарил закат
Античности проснувшиеся тени.

Поют века: «Здесь был Пантикапей».
Скупы и кратки летописей строки.
И бриз морской, и летний суховей
Сплетали здесь воздушные потоки.

Молчат обломки вечных городов,
Хранящие величественный отблеск
Тех романтичных эллинских годов,
Когда еще жила на свете Доблесть.

Мне кажется — он властвовал вчера —
Земли Понтийской гордый повелитель.
И засыпает грустная гора,
Где принял гибель царь-освободитель.

Морская даль. Безмолвие степей.
Величие последнего заката…
Ну вот и все. Спускаюсь с Митридата.
Прощай, прощай, родной Пантикапей!