Какая мерзость!
Я едва дошла до холла и свалилась в кресло мёртвым грузом.
Вот, сейчас умру, но об этом позже.
Сначала вдоволь позанудствую: разнесу себя в пух и прах, опущу ниже плинтуса и погоняю по московской канализации…
Все люди как люди! Вечно мне не везёт!… О, началось!..%)))
Проведя развёрнутый внутренний монолог, я внезапно потеряла нить своего злобствования. Выдохлась.
Обозвав себя напоследок позорно набухавшейся росомахой, притихла.
Чуть не заснула.
Из последних сил огляделась.
Понравилось.
Серо-голубые тона, бледно-розовая мебель на гнутых ножках, лепнина на потолке, позолоченные (или золотые?) бра. Пространство двухуровневое, зонировано мраморной пластиной, на одной стороне которой – чей-то портрет, на другой — квадратное зеркало, а под ним камин . На возвышенной части справа от входа – бильярд, слева небольшая прихожая и широкая мраморная лестница, ведущая наверх. Камин обрамляют две невысокие лестницы. На нижнем уровне расположена гостиная, где центральное место занимает рояль цвета слоновой кости.
Богато. Стильно. Куда я попала?!!!
Надо выбираться! Немедленно!
Плетусь к входной двери, чертыхаюсь!!!!!
Извините, господа хозяева, не прощаюсь! Англичанка я, карамба, долбанутая!
Тихо смоюсь. Ничего не украла, не разбила, никого не прибила. А не мешало бы!!! (Вспомнился этот паршивый зеленоглазый самец).
Хорошо бы найти СВОЮ одежду, а то в таких лохмотьях и с моей ужасной мордой в отделение заберут. И правильно сделают!
Стараясь не потерять отстойную обувку, я самонадеянно вышла наружу.
Боже мо-о-о-о-о-о-о-ой!!!!!!!!!!
-25, не меньше! От жгуче холодного воздуха перехватило дыхание и непроизвольно полились слёзы. А какой невыносимый был ветер! Он срывал белые шапки с деревьев и швырял мне в лицо, в спину, в задницу.
Словно мантру прокручиваю в мозгу злобную матерную руладу и упорно бреду вдоль дома.
Снег набился в кроссовки. Какая мука…
Какая наглость!
Сделать из меня служанку!
За что мне такое унижение?! Рабство давно отменили!!! Вот ещё!!! Стану Я этот домик драить! Да я у себя только по праздникам убираюсь… По большим…Иногда…Раз в год!
Сейчас найду своё барахло и смотаюсь!..
Больше не буду пить… Никогда не буду…
Ах ты, чёрт!
Я наткнулась на платье от «Versace» — на маленький, непонятного цвета, ледяной комок с отвалившимися стразами. А рядом валялась моя чудесная, когда- то белая шубка из искусственного меха.
— Карамба! – проскрежетала я, поднимая застывшее безобразие, — мех слипся и превратился в иголки.
Один сапог валялся в двух метрах от меня. Черепахой двигаюсь туда.
Неожиданно правая нога в чём- то запуталась, и я с размаху шлёпнулась своей распрекрасной рожей в сугроб. Выматерилась. Стало легче. Виной падения были теперь уже порванные колготки.
Да и шпилька сапога оказалась сломанной. Второй я вообще не нашла.
Какой паршивый день!
В таком виде мне отсюда не удрать.
Мокрая насквозь я влетела в дом. В этот момент как раз зазвонил телефон. Не долго думая, вернее, думать-то мне нечем, я схватила трубку:
-Да?
— Вас беспокоит мама Анны Самойловой. Передайте Андрею Виссарионовичу, что у Анечки сильнейший грипп. Моя дочь сможет вернуться на работу только через неделю, может быть две. Всего доброго!
Весело насвистывая «Belle», в холле появился Андрей. Он пританцовывал на каждом шагу, от чего его стройная фигурка, затянутая в чёрные облегающие брючки и кружевную рубашку, игриво отражалась в зеркалах, расположенных на лестничных перилах. В такт он помахивал голубой, расшитой бисером и стеклярусом барсеткой, полы лазурного кардигана бурно развевались.
— Кто это был?
— Аня заболела гриппом. Звонила её мама и сообщила, что Ани не будет недели две.
Андрей на мгновение задумался.
— Ну, тогда ты её заменишь, — достал из барсетки 100 баксов и отдал мне, — Держи, купишь продукты и всё необходимое для уборки. Данчик тебя отвезёт. Ладно, я уже опаздываю.
Андрей пышнее взбил кудри и повертелся перед большим зеркалом.
Заметил несколько маленьких складочек на брюках, опечалился:
— Так всегда! Выбираешь, выбираешь наряд, а пойти в нём то нельзя, то некуда, то не с кем. Смотри, какие мятые, — Андрей вытянул длинную ногу и с грустной мордашкой взглянул на меня, — Надо снова переодеваться. Скажи Кириллу, чтобы он подогнал к входу не “Porsche», а “Navigator”.Через минут 40.
Я ошарашенно пошла на кухню.