Вопреки
Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире…
Они играют по системе «дубль-вe»,-
А нам плевать, у нас — «четыре-два-четыре».
Защита туго знала дело.
Как лук, сгибалась до предела
И напрягалась тетивой,
Вперед, казалось, не глядела –
Перехватила угловой:
Раз! – точный пас – уже полдела! –
Прострел мяча нацелен смело,
Миг назревает голевой!
Инсайд прошел, метнулся телом –
Есть гол, забитый головой!
И тем, чей верх был игровой.
Все ищут логику в футболе,
А вот нарушена на поле –
Прыжки фанатов, грохот, вой!
А ведь футбол – игра, не боле.
Рулевые
Люди понимающие —
Ездят на горбатых,
На горбу катающие —
Грезят о зарплатах.
— Чтоб ты жил на зарплату! –
Мы шутили когда-то…
Глядь – хохмит незнакомое племя:
— Чтоб ты жил в интересное время!
–––––––––
С пеленок в будущее глядя,
Навечно бюсты возлюбя,
Трудились плохо мы – на дядю,
Но жили лучше – для себя!
И было «все для человека»
В стране, «прославленной в веках».
И были праздники. И млеко
Текло в кисельных берегах!
И как не совестно при мысли,
Что так ругаем в с е х вождей?
Ведь легче нам жилось при лысых,
При волосатых – тяжелей…
––––––––
Моей завидуешь судьбе,
Что езжу в джипе по загранке?
Я ж не завидовал тебе –
Ты всю войну катался в танке!
* * *
Я надеялся втайне,
Что тебя не листали,
Но тебя, как в читальне,
Очень многие брали.
Чудачка, утром прошептала,
Губами плямкая едва:
— Здесь очень много, дайте мало,
Не три вот стольника, а два.
— Возьми все три! – сказал я строго,
На все четыре отлюбя. –
По справедливости не много:
Один притыришь для себя!
––––––––
Не любовь, – любованье такой,
Вне одежд, вне забот, вне фамилии,
С междуножьем, прикрытым рукой –
Пятипалой увядшею лилией.
Не надежда, а вера, что там –
Мира плотского происхождение.
Не молитвой, – любовью воздам
Всем обрядам у храма рождения!
Профессия
И вновь отправляю я поезд по миру.
Я рук не ломаю, навзрыд не кричу.
И мне не навяжут чужих пассажиров —
Сажаю в свой поезд кого захочу.
* * *
Из всех дорог родного края
Любил железные всегда.
Моя профессия такая –
Водить по рельсам поезда.
Сижу, рядами циферблатов
И тумблерами окружен,
Мой поезд хищником зубатым
Глотает каждый перегон.
Навстречу, сдерживая норов,
Несется рельсовый ручей,
И тепловоз у светофоров
Молотит снопики лучей.
И днем и ночью – дрожь машины,
Контроллер чуткий под рукой,
И я с помощником в кабине
Делю дорожный непокой.
И не скажу точней и проще, –
Люблю я свой привычный мир:
И маневровый мелкий почерк,
И поездов ночных пунктир.
Как не любить мне эти рейсы,
Когда в дороге – жизнь моя,
И суть пути – прямые рельсы,
А не зигзаги бытия!
––––––
Белые, быстрые, разве угонится поезд?
Голуби, вам – в глубину и левей.
Поезду – прямо, упрямому. То есть,
Где машинисту до вас, голубей?
Где же вы? Небо кружится, что омут.
Воздух в кабине чуть-чуть глуховат.
Думушки-голуби стелются к дому,
Белые, быстрые – наперехват.
Весточки-вести, от сына иль дочки?
Что-то не пишут. Но писем-то ждут!
Белые, белые горькие точки,
Думы и поезд, – который маршрут!
Бывшевики
Аппарат и наметанный глаз,
И работа идет эффективно,
Только я столько знаю про вас,
Что подчас мне бывает противно.
Господа – все те же бывшие товарищи,
Но которые под лозунгом «Товар ищи!»
Не навар снимают, а наварище!
Ведь для прежних, преданных душой и телом,
Столько ЗАО, занятых доходным делом!
–––––––––––
«Свята собственность частная…» –
Это присказка частная, –
Сказка в том, что хоть нынче с наганом
Дань с купцов не берут чистоганом,
Но при помощи средств электронных
Грабят вдов и старух пенсионных
Среди белого дня без стыда…
Свята собственность частная, да.
