Мы так искренни, что хочется плакать.
наши капиллярные узоры на удивление нежны,
правда.
В три погибели не складываясь
мы залезем в игольное ушко
помещённое на конце безумного компьютерного пера:
писать, чтобы не читать
читать, чтобы не думать,
не думать, чтобы не уходить,
лететь, чтобы не падать — как всегда, ничего не возможно
без желания иметь невозможное
— рядом,
в уютном дырявом цветастом нелепом халате,
приручённое палками, нежностью, бытом и серой.
Непрополотое, непрожитое
лезет кусками, глотками, выхлопами,
кожицей сердца.
и
вздыхают стрелки на кусках неучтённого, но отмеренного
времени.
мы не слышим вздохи, заглушая их музыкой клав,
ритмично стуча о себе память
которую будет некому потом забывать.