Симфония №1 op. 68 «Апокалиптическа». В духе постмодернизма.

1.Introduczione: Moderato un poco maestoso. (темп обычный, несколько торжественно)

Капитолий омывает небо голубое,
Спокойная, уверенная мощь,
Как будто родилась сама собой
Из мраморно-известняковых толщ.

Вот вечный мира столп –
Тот островок спокойствия,
Добра и благодушия росток,
Что противостоит своим безмолвствием
Раздору.

Отсюда злу противятся
Спасители земли,
Чудесные, родимые,
Мои богатыри!

2. Scherzo: Allegro con fuoco. (быстро и живо)

Я верю в вас
О братие
И тослтопузых морд –
Внимание!

Я взываю к пониманию,
К голубому омывающему небу,
К мраморно-помпезному
Изныванию!
Известно,
Что некий город
Посетят двое,
В времена владычества черта…

Все рассчитано,
Давно испытано
Смыто и вылизано
Богатырями моими
И чадрастыми рабынями.

К черту праздник и веселье!
К черту кровавый праздник!
Скоро новоселье!
Утс, тебя, проказник!

3. Lento coloroso (протяжно и ярко)

_ / / : — ;
; _ — _ ;

Вот это да…

; ; ;

Зарею лазоревой

; : ;

Вечерней зарей

:_ < _ < < _ _: Заточить карандаш 1 _ 1 _ 1 Сиятельство – золото... 2 3 Отпить рвотный рев Ex Ex Залитых закатом 2 - 2 > _

Огненно –

….3….!….. _ …..

Зеленым

Libris…

Буренок

…………….

Стрептозол
Стрептококком
Logos

…….3 ! !……

Nus

. .
. .
. . . .
!
!
!
…!
.! .. !
…!

Знамение!
Дайте хоть карандаш…

Attacca (часть 3 и 4 исполняются без перерыва)

4. Finale: Presto. (очень скоро)

Чумазый паж
Прислужник чудовищный

В руке – карандаш.
Но не ты им водишь

Не ты воешь
От его росчерков

Не ты ноешь,
Вчитываясь в почерк,

Не ты колешь
Рукою мазолистою,
Зарею лазоревой,
Вечным столпом,
«Охраняющим мир и спокойствие»
Оплотом юного жлобства,
Толстомордого упорства

Молотом и серпом –
Нашим священным символом,
Рабоче-крестьянским
НогО–О–О м!…….

— / / —

Это стихотворение, написанное в новаторской форме весьма многогранно. В первую очередь бросается в глаза то, что оно написано в виде «симфонии» в четырех частях, с указанием темпа каждой части. Эта особенность добавляет элемент игры, столь популярной среди постмодернистов. Однако шутошная попытка сблизить два совершено непохожих видов искусства оборачивается серьезным исследованием о внутреннем содержании как музыки, так и стихотворного текста.
Очевидны взаимосвязи стихотворения и музыкальных произведений. Евангельские реминисценции приближают стихотворение к некоторым произведениям Альфреда Шнитке, а последнее четверостишье очень напоминает отрывок из 5 симфонии Шостаковича, где в типичную маршевую форму 30-х годов вписывается чудовищная главная тема 1 части. Само название (жанр «симфоний» впервые появился в творчестве андрея белого) отсылает читателя к Серебряному веку, то есть к творчеству Рахманинова, Скрябина, Прокофьева, Стравинского.
Смысловую основу стихотворения составляют переосмысленные картины «Откровения Иоанна Богослова». В 1 части описывается здание американского парламента – капитолия – на фоне голубого неба. Своеобразная ода оказывается лишь сатирой на современный мировой порядок и обывательское сознание. При этом из первой строчки: «капитолий омывает небо голубое» непонятно, кто собственно кого омывает. Этой деталью, а так же неустойчивым ритмом, подчеркивается эфемерность и текучесть современного мироустройсва. Кстати, строчек в первой части – 13, что тоже довольно показательно.
2 часть – «скерцо» — начинается с мотива 1-й части, который тут же прирывается загадочным упоминанием о «толстопузых мордах». Спокойствие рушится, и появляется первая апокалиптическая реминисценция (о двух пророках). Стремительная, 2 часть завершается картиной кровавого и развратного праздника и упоминанием о скором новоселье – в аду. Герой, только что призывавший к вниманию, неожиданно прекращает свое пророчество, захваченный вихрем порока и разрушения.
В строчках:
Все рассчитано,
Давно испытано
Смыто и вылизано
Богатырями моими
И чадрастыми рабынями.

Раскрывются мысли автора о неизбежности судьбы нашего мира. Богатыри – американцы — и «чадрастые рабыни» — символ мусульманского мира – равно содействуют приходу конца света.
3 часть начинается двумя строчками бессмысленых знаков припинания, призванными создать ощущение безмолвия и «загробного» спокойствия. Сюрреалистическая картина прерывается словами из евангелия – «Logos» и «Nus», знаменующими полный распад рельности, когда обнажаются фундаментальные понятия бытия – слово, дух. Многочисленные восклицательные знаки изображают схождение с неба огня. Четыре из них образуют крест, предсказывающий второе пришествие Христа. Наблюдая «знамение» герой уже во второй раз упоминает карандаш – он хочет записать то, что видит.
В 4 части карандаш приобретает иное значение. «Чумазый паж» — политический лидер – находится во власти иной воли, когда подписывает карандашом бумаги, несущие страдания всем, кроме «юных жлобов». Своеобразная антикапиталистическая тематика отрывка заствляет автора разразиться псевдолозунговым четверостишьем, завершающимся полной катастрофой – абсурдным визгом «НогО-О-Ом». Можно было бы сказать, что автор уравнивает здесь обе политические системы, не могущие совладать со страшной силой надвигающейся катастрофы, однако стихотворение завершается знаком повторения: «- // -«, полностью меняющим его смысл.
Вечное повторение, вихляние из одной крайности в другую – вот удел человечества. Страшный суд уже свершился и эта вечность – его приговор. Символический карандаш, появляющийся в 3 части, приобретает совсем другое значение: века сохраняются записи о знамениях, держа человечество в постоянном страхе, заставляя людей вновь и вновь возвращаться к идее об апокалипсисе. Рукою художника, поэта, музыканта, водит та же страшная сила небесного приговора, тысячелетиями угнетающая цивилизации. И все то, что происходит сейчас – лишь один из неизбежных поворотов в «постапокалиптической» истории мира.