Я очнулся обыденным утром
Под комарий безжалостный писк
И, мазнувши ладонью над ухом,
Попытался нашарить попить.
Но глаза разлепились чуть шире –
Точно током пронзило их вдруг! –
И взглянули, как будто чужие,
На все то, что творилось вокруг.
И прозрел я на стены в блевоте,
И разбитых стаканов куски,
И мочи под собой половодье,
И не снятые на ночь носки;
Дохлых мух предоконную россыпь,
Непроглядную копоть стекла, —
А с буфета косился с угрозой
Николай, потерявший оклад…
О былое блаженство потемок –
Лишь по запаху чувствовать гнусь!
Так хотелось мне – мелким котенком –
Не открывши глаза, — утонуть!
Но нутро, знать, по Свету взалкало…
Ангел, что ли, являлся ко мне,
Иль напротив, подгадил Лукавый,
Подрядив к собиранью камней?
Я завыл – обновленный, прозревший
И жесток был исторгнутый вой:
-Да, я грешен! Пускай меня режут!
Для чего же я, Боже, живой?!
