Было прекрасное майское утро. Никто даже и оглянуться не успел, как быстро сошел снег в этом году. Еще в начале апреля его было так много кругом. И было холодно. И ходили в пальто. А сейчас. Поглядите только! Середина мая, а уже совсем лето! Огромные тополя во дворе весело покрылись нежной зеленью, высохли тротуары, а воробьи щебетали так, что просто в голове не укладывалось, как может такое маленькое тельце так громко орать.

Было воскресенье. Майские праздники уже отшумели. Флаги с домов и троллейбусов поснимали, но праздничное настроение не перестало от этого бить ключом. Солнце не успело еще показать из-за крыш свои лучи, не успело как следует разгореться на небе, а было уже ясно, каким сказочно теплым и прекрасным будет день.

Стас, гордо гремя ключами от подвала, вывез на свет божий своего «коня» и зажмурился от яркого утреннего света. У подъезда никого не было. И хорошо. Стас не любил зевак, и если бы толпа скучающих соседок сидела тут на лавках, ему пришлось бы отъехать куда-нибудь подальше. Надоели они. Глупые, ничего в мотоциклах не понимают, а уж как пристанут с советами, как уж пристанут, так хоть под землю провались. Да еще про учебу разговор заведут, да про родителей начнут спрашивать, орать: «Ох, как ты вырос!». Фу. И главное, не скажешь, чтобы отстали – неудобно.

Стас установил мотоцикл между двух скамеек возле подъезда и пошел закрывать подвал. Все-таки, хорошая идея – эти подвалы в старых домах. Хочешь, картошку храни, хочешь – мотоцикл. В любой семье всегда найдется много вещей, которые лучше хранить в подвале. В новых домах таких подвалов уже не делают, и зря. Очень удобно. В детстве Стасу было немного жутковато от царящих там всегда полумрака, прохлады и неизменного запаха сырости. Теперь все изменилось. Слой песка под ногами, железные решетки на маленьких окошках и густая, местами почерневшая от времени паутина – все это страшилки для малышей. Но для Стаса все это теперь уже сущая ерунда, он ведь не ребенок, ему уже 17. Это раньше он в подвал только с папой спускался, теперь, конечно, сам.

Мотоцикл стоял, словно живой. Казалось, присмотрись, и увидишь, как он с наслаждением вдыхает весенний воздух, пробуждаясь от зимней спячки. Стас достал приготовленную заранее тряпку и принялся стирать с него пыль, смачивая водой из бутылки. Он бережно очищал каждый сантиметр поверхности, наслаждаясь процессом.

Два года уже, как симпатичный краснобокий «Минск» появился в их жизни и стал практически членом семьи. Стас видел в нем и лучшего друга и младшего брата. Конечно, у него уже и права были. Еще в прошлом году получил. Как стукнуло шестнадцать, так сразу и пошел на права сдавать. Нелегко было, но Стас справился. И отец помогал. Вообще-то отец себе купил это чудо техники, но постепенно мотоциклом завладел сын, и отец был в принципе не против. Парень не был лихачом, ездил аккуратно, за мотоциклом ухаживал. Прослужив два с лишним года, аппарат все еще был как новенький – ни единой царапинки. Так почему бы и нет?

Протирание постепенно перешло в мелкий техосмотр. Руки просто сами тянулись проверить каждую деталь, подтянуть каждую гаечку, каждую резиночку ощупать. Увлекшись, Стас и не заметил, как из подъезда выскочила Зайка, смешно отпрыгнув от тяжелой двери. Эта малявка жила на третьем этаже. Ей было лет одиннадцать – двенадцать, не больше. Стас хорошо знал ее родителей, а вот ее саму – совсем плохо. Даже имени не знал. Зайка, да Зайка. Она, вообще была со странностями немного, все так говорили. С подружками не бегала, все как-то сама по себе, или с карапузами местными в песочнице. Любила на лавочке посидеть с соседками, разговорчики их послушать. Да, в общем, ерунда это все, какое Стасу дело до нее?

Девчонка постояла немного возле парня, глядя на его детище с нескрываемым любопытством. Потом попыталась попрыгать в классики, нарисованные мелом накануне. Но на одной из клеточек передним колесом стоял мотоцикл. Зайка чуть не налетела на него с разбегу и, получив убийственный взгляд Стаса, уселась на скамейку, оголив из-под юбчонки вымазанные зеленкой коленки.

«Шла бы отсюда»,- подумал Стас. Но девчонка притихла на своем месте, засунув руки в карманы вязаной кофточки и болтая под лавкой тонкой ногой. Она настолько притихла, что через пару минут Стас уже забыл о ее присутствии.

Солнце поднималось все выше. Кто-то из соседей загремел сверху окнами, видимо распахивая их настежь. Солнечные зайчики метнулись и замерли на соседнем доме. Два толстых голубя друг за дружкой неуклюже топтались под ногами. Совсем эти птицы обнаглели, чуть ли не под мотоцикл уже залазят. Конечно, чего им бояться? Тут их даже дети не трогают.

Техосмотр подходил к своему логическому завершению. Стас растягивал удовольствие, как только мог, перепроверяя все по несколько раз. Он знал, что скоро выйдет Влад с пятого этажа и составит ему компанию. Стаса просто распирало от нетерпения обсудить с кем-нибудь из друзей извечные проблемы автомобилистов, поговорить о своем мотоцикле, похвастаться его достоинствами и, как обычно, с удовольствием обнаружить зависть в глазах собеседника. А потом они вместе поедут кататься. Весь день – в их распоряжении.

— Ты его любишь.

Стас в недоумении поднял голову над седлом и остановил взгляд на смешной физиономии с тонким хвостиком и дурацкими веснушками.

— Что?

— Я говорю, ты его любишь.

— Кого?

— Мотоцикл.

— А-а, ну да… — ее только не хватало! Тоже мне, собеседница нашлась. Ну, ничего, уж кто–кто, а он то знает, как отвязываться от малявок. Для этого достаточно просто не обращать на нее внимания. Пусть болтает, что хочет, поболтает – и успокоится. И Стас снова уткнулся в свою работу, обтирая испачканные руки тряпкой и всем видом давая понять, что ему абсолютно не интересно, что о нем думает какая-то там девчонка.

— Он тебя тоже любит. Смотри, как он рад, что ты с ним возишься. Аж светится весь от счастья.

— Это он на солнце светится, потому, что я его вымыл, — не удержавшись, усмехнулся Стас.

— Нет, на солнце он блестит. А светится он от счастья. Только от счастья можно светиться. Он по тебе скучал. А ты? Скучал по нему?

«Не нужно было с ней говорить. Это я глупость сморозил, не сдержался. Пристанет теперь, как липучка», — и Стас многозначительно промолчал.

— Ты скучал, я сама вижу.

И она замолчала.

На втором этаже тучная соседка принялась шумно поливать цветы на балконе, разливая воду на кусты сирени под окнами. Было слышно, как она тяжело сопит. Глянув на нее снизу вверх, Стас, в который раз удивился, как ее выдерживает такой хиленький с виду балкончик.

— Он тебя очень сильно любит. Никогда его не продавай. Ему будет плохо без тебя.

— Да как он может любить, он ведь железный?

— А ты какой?

— А я – человек. И уж точно не железный.

— Ну и что. Просто ты состоишь из одного вещества, а он из другого. Поэтому ты думаешь, что только ты можешь любить, а он – нет. Это не правильно.

Зайка резко дернула ногой, вспугнув забежавших под лавку голубей. Птицы испуганно вскинули крылья, отлетели в сторону на несколько метров и возмущенно уставились на людей своими оранжевыми глазками, смешно вытягивая тонкие шеи. Соседка-цветочница загромыхала на балконе какими-то жестянками.

— Вот ты сам подумай, ты, наверное, все-все уже о нем знаешь. Каждую гаечку, все его слабые места, его характер. И по звуку мотора можешь определить, если с ним что-то не в порядке. Даже не только по звуку, и по движениям, и по запаху. Да?

— Конечно, он же мой.

— А ты — его. И он тоже наблюдает за тобой. Наверное, уже узнает тебя среди других. И не любит, когда на него чужие садятся, ломается сразу.

— Это потому, что они его не знают и не умеют с ним правильно обращаться, только и всего.

— Или он не хочет их слушаться… а как он себя ведет, когда тебе грустно? Могу поспорить, что старается не огорчать и быть послушным, хорошим мальчиком. А когда у тебя хорошее настроение, наоборот, подхватывает его, шалит и даже рычит веселее. Я правильно угадала?

— Рычит. Ну, ты и фантазерка, — Стас не смог сдержать улыбку, — придумала же такое.

— Ну и что, может и фантазерка. Но ты его все равно не продавай, ему без тебя будет плохо и грустно.

— Да, я и не собираюсь его продавать, что ты выдумала?

— Просто я видела, как грустят машины, когда их продают. А ты видел? Правда, их жалко?

— Что видел?

— Ну, смотри. Вон дядя Коля со второго подъезда купил «Жигули» в прошлом году. Вон ту, красненькую, видишь? Она очень по своему бывшему хозяину скучает. Даже плачет. Она вся уже поржавела, особенно спереди, под фарами. А еще прошлым летом была как новенькая.

— Это потому что стояла без гаража всю зиму, под дождем и под снегом.

— Нет, это потому, что она всю зиму плакала. Ей очень грустно.

Стас, опершись на мягкое сиденье «Минска», невольно уставился на «Жигуленка», припаркованного у соседнего подъезда. Ну и глупая девчонка. Машина, как машина. Придумала же такое — плачет. Дети, наверное, все фантазируют всякую чушь.

Тут дверь подъезда внезапно скрипнула, и на улицу выскочил Влад. Заспанный, лохматый, но довольный, как слон. Он прямо на ходу завязывал концы рубашки на животе.

— Привет! А я тебя в окно увидел! – друзья весело пожали друг другу руки, завязался оживленный разговор, шутки, смех. И через пару минут Стас уже и думать забыл о странной соседской девчонке. И как она убежала, никто не заметил.

***

Вот наконец-то и они, долгожданные каникулы! Не нужно в школу ходить, уроки делать, не нужно рано вставать.

Зайка весело прыгала на скакалке от одного подъезда к другому. Она бы и дальше побежала, но мама сказала гулять так, чтобы ее было видно в окно. Двор, так и кишевший в начале лета детворой, вдруг как-то резко опустел. Поразъехались все по деревням, да по лагерям. Но Зайка вовсе не переживала по этому поводу. Друзей у нее во дворе совсем не было. Вот у бабушки в деревне, там – да, там друзья. А здесь совсем никого. Зайку давно тянуло поехать к бабушке, но сейчас она не могла. У мамы отпуск, и только после него станет можно, потому что маме будет скучно в отпуске без Зайки.

Солнышко светило ярко. Жара стояла уже несколько дней подряд. И дождика не обещали. Зайка остановилась, засмотревшись, как смешно барахтаются воробьи в пыли у дороги. Какая-то не в меру упитанная полосатая кошка, низко пригибаясь, медленно подкрадывалась к ним со стороны песочницы, в которой кто-то из малышей забыл вчера зеленую лопатку.

— Кыш! – Зайка топнула на воробьев ногой, с наслаждением глядя, как расстроено посмотрела им вслед полосатая охотница, — А ты не обижай маленьких, хулиганка!

Она еще пару раз проскакала на скакалке от одного подъезда к другому, громко топая сандаликами по асфальту. И вдруг заметила Стаса. Сосед сидел за столиком для игры в домино, повернувшись к подъездам спиной. Сидел неподвижно, как статуя, совершенно один, в своей клетчатой синей рубашке.

Зайка подскакала к нему и с грохотом плюхнулась рядом, неуклюже зацепившись скакалкой за лавку.

— Привет!

Стас не ответил. Может, не услышал. А может, просто не захотел отвечать. Он остался сидеть все в той же позе, неуклюже сгорбившись над столом, и глядя абсолютно безучастным взглядом, как его руки автоматически крутят какой-то грязный болтик с накрученной не него гайкой. Болтик то со звоном падал из его рук на стол, то снова оказывался в крепких загорелых пальцах. Зайка не сразу заметила его заплаканное лицо. А когда заметила, очень удивилась, – такой большой старшеклассник и вдруг плачет! Разве старшеклассники плачут?

— Ты что, ревел? – девчонка простодушно наклонилась к столу, коснувшись щекой холодной поверхности, чтобы заглянуть в его покрасневшие, но уже успевшие обсохнуть глаза. Стас с отвращением отвернулся и уставился прямо в потрескавшийся ствол старого тополя, растущего неподалеку.

— Да, отстань ты! Чего уселась? Чего тебе надо?

— Ничего, — растерялась Зайка. Она поерзала смущенно на скамейке и затихла. Какое-то время она молча сидела рядом. Не шевелясь и почти не дыша. Так тихо, словно ее тут и вовсе никогда не было. Стас задумался и, видимо, совсем забыл о ней, поглощенный своими грустными мыслями, потому что позволил себе всхлипнуть. Только потом быстро спохватился и утер лицо рукавом рубашки.

Надо же! Зайка удивленно молчала. Да и что тут скажешь?

Еще минута, и она совсем уж было собралась пойти лучше в песочницу, заметив там смешного пухлого малыша с ведерком. Малыш только что явился туда в сопровождении своей мамочки и уже сооружал из песка какую-то хитроумную конструкцию. А Стасу наверняка лучше не мешать, пусть посидит один. Но, почувствовав, что Зайка вот-вот уйдет, Стас повернулся к ней и грустно улыбнулся:

— Ты была права, малявка.

— В чем?

— Помнишь мой мотоцикл? Отец его продал. Откуда ты знала, что он его продаст?

— Я? Я не знала. Откуда я могла знать?

— Ну, ты помнишь, говорила мне как-то: не продавай его. Помнишь?

— Нет.

— Ладно, не важно. В общем, отец его продал.

— Зачем? Такой хороший был мотоцикл.

— Ему нужны были деньги. Он сказал, что выкупит его назад, как только сможет. Он его своему другу продал, с которым работает.

— Ну, так зачем же расстраиваться? Раз сказал, что выкупит, значит так и будет. Накопит денег и выкупит.

— Я тоже так думал. Но теперь уже не думаю.

— Почему?

— Его больше нет.

— Как это?

— Он разбился. Вдребезги. И его уже не починишь. В лучшем случае распродать на запчасти. А то и вообще просто выкинуть. Вот так.

— Разбился?!! А как же человек? Человек не пострадал?

— Нет. Ну, конечно пострадал, но не очень. Он выпал. Перелом ноги, только и всего. Мы вчера с папой ездили к нему. Сидит дома с гипсом. Говорит, сам не понимает, как такое могло случиться. Он хорошо водит, даже очень. Но тогда мотоцикл его как будто слушаться перестал. Взял и врезался с разгону в стену. А Иван Степанович прямо перед самой аварией вылетел из седла. И тоже не понимает, как. Он даже и сообразить не успел, что происходит. Говорит, такое было впечатление, будто мотоцикл сам его с себя сбросил. Какие глупости! Недотепа! Такой аппарат угробил! И еще оправдывается.

— Он умер… — Зайка расстроено уставилась на свои ручонки, обмотанные голубой полоской скакалки, — Надо же. Ну, конечно. Вот бедняга.

— Что, конечно?

— Ну, представь себе, вот представь: ты влюбился в девушку, очень сильно влюбился. И она в тебя. И вы были вместе целых два года. Ты знал о ней все. По одному дыханию ты угадывал, чего она хочет. По одному взгляду определял ее настроение. А когда она прикасалась к тебе, ты готов был кричать от счастья. Как в кино! Представляешь? И ты думал, что так будет всегда. Но в один прекрасный день она просто взяла и продала тебя своей подруге. И ей было плевать на твои чувства. Ей просто нужны были деньги… Интересно, что бы ты тогда сделал? Разве тебе не захотелось бы умереть?

— Нельзя сравнивать человека с машиной.

Стас задумался. Он долго нервно возил по столу болтом, перекатывая его из одной руки в другую, пока тот не свалился в пыль под ногами, придавив собой пару – тройку трудоголиков-муравьишек.

— Да, нет! Глупости это все! Мотоциклы не могут любить!

Зайка перегнулась через скамейку, подняла из пыли болт и положила его на стол, прямо в руки Стаса.

— Ну, тогда, может не стоит и плакать. Купите новый. Деньги-то те же самые. Какая вам разница…

Через минуту она уже сидела в песочнице рядом со смешным малышом, помогая ему насыпать песочек в ведерко…

11.05.2003г.