На комоде у поэта —
Два цветка, два нежных цвета.
Появились в день рожденья,
Разного происхожденья.
Этих лепестков изящных
Облик — лучше настоящих.
Ишь — на шелковой подложке
И на проволочной ножке
С лепестками из бумаги,
А по жизненной отваге,
Ясно, дасто второму фору,
Что живому хлороформу
Был обязаг воспитаньем,
Но жестоким испытаньям
Был подвергнут. И бумажный
Издевается куражно:
— Ну-ты, футы, ручки гнуты!
А чегой-то мы взгрустнуты?
Отчегой-то мы подвяты?
Часик — и глядишь, — хана-то!
Отчего ж мы так гордились,
Когда в доме появились?
Чуть не лезли в нос поэта!
А итог? Почти и нету
В нас ни запаха ни цвету.
Больше не нужны поэту.
Завтра память канет в Лету…
Если жив еще — к ответу!
— Прав ты, брат, цветок бумажный!
Не избыть мне смертной жажды.
Завершаю жизнь земную,
Но, заметь, я не ревную
К красоте твоей фальшивой.
Мы, цветы, недолго живы,
Но живем мы жизнью звездной…
Вроде и гордиться поздно —
Жизни остается мало —
Все ж поэта вдохновляла
Красота и запах лета…
Потому в душе поэта,
В строчках, что не знают тленья,
Лучшего стихотворенья —
Пребываю я в бессмертье…
— Это ж я в бессмертье… Верьте!
Я придал поэту шика!…
— Да ведь ты — ничто, фальшивка,
И, увы! — как ни печально,
Ты безжизнен изначально.
Так что… попылись покуда,
Проволочная причуда!
Интерпретация:
Два цветка -2
В вазе скромная фиалка
Угасает – грустно, жалко…
А в соседстве на комоде –
Дань наиновейшей моде –
Выложен цветок бумажный –
Яркий, пышный, авантажный,
Да еще – фиалке больно –
Треплется самодовольно:
— Как не подтрунить над нею,
Знаю, что лесную фею
Восхищала ароматом,
Но слаба пред нашим братом.
Эй, дотянешь до рассвета?
Ты в пристанище поэта,
Что рождал стихи о вечном,
Звуки закрепляя в вещном,
Книжном олицетворенье –
«Мимолетное виденье» –
Раздражающее взоры…
Видно, у поэта – шоры,
Что позволил здесь остаться
И прилюдно загибаться…
Мне неловко за поэта…
Есть ли что сказать на это?
— Верно, жизнь подходит к краю,
Без корней я помираю…
Выросла в саду на грядке –
Как воспоминанья сладки!
Ножницами до рассвета
Срезали – и в дом поэта
Принесли ему в подарок,
День поэта стал бы ярок…
— Ярок? От такой-то блеклой?
Это я краснее свеклы,
Я всех ярче к славе вящей…
— Только ты не настояший.
Будь ты даже ярче солнца,
Нежность в сердце не проснется,
Никого не тронет это,
А тем более – поэта…
— Ну, а я … Навечно здесь я,
Ведь уже сложилась песня.
В ней останусь нежной, яркой
Упоительной фиалкой…
