Способный ученик

Кажется, пятипалый Александр все-таки объелся пуговицами за завтраком. В животе что-то недовольно булькало, будто бы стремясь вырваться наружу.
— Ничегоу-с, ничегоу-с, — успокаивал себя инопланетянин, расковыривая небольшую дырку в столе.
— Это вы, надо думать, Александр? – Анатолий попытался сделать как можно более важный голос.
Инопланетянин развернулся. В дверном проеме стоял запыхавшийся, взъерошенный гуманоид. С виду обыкновенный, потешный человек. Да все они, впрочем, такие…
— Александр… — медленно, но весьма четко выговорил пятипалый.
А говорили, престижный межпланетный университет… произношение-то ужасное. Еще и заторможенный какой-то! Прямо как с Луны свалился! А, так он, кажется, и впрямь с Луны…
— Как вас уже, наверное, известили… — услышав эти слова, пятипалый отчаянно закивал, — … сегодня я буду объяснять вам такое немаловажное и просто удивительное явление, как человеческая пуговица…
— Пуговица-у Пушкина-у! – перебил Александр и, очень довольный, широко заулыбался.
— Да-да… я вижу, вы очень эрудированны в области Земной культуры… — кивнул Анатолий, а про себя вздохнул: “Вот ведь попался… пятипалый литератор с Луны”.
— У вас очень смешная культура-у! У вас очень глупые классики-у… — практически пропел инопланетянин.
“Вот так да… зеленые человечки высмеивают великих русских поэтов…” – Анатолий почесал в затылке.
— Пуу-уушкин… это такой большой кудрявый поэт, — пояснил Александр. Анатолий сделал умное лицо и кивнул.
— Так вот, Пуу-уушкин, писал узкие строчки и широкие строчки. Он хорошо-у писал строчки! А однажды вместо того-у, чтобы написать новые восхитительные крючки-у, он поехал-у расстреливаться… поехал стрелять! Стрелять пуговицы-у! – инопланетянин пару раз многозначительно подпрыгнул на стуле и добавил: — Пуу-уушкин — это очень глупый-у поэт с длинным носом.
Анатолий уныло поглядел на часы. Кажется, втолковать этому интеллектуалу назначение пуговиц будет очень непросто…
— Все это весьма поучительно, господин пятипалый, но вам надо знать и о другом назначении Земных пуговиц…
— Да-у, да-у! – вновь перебивая, заболтал головой Александр. – Каждый приличный житель-у моей планеты-у имеет свои пуговицы! Бережно поглаживает-у их и с вниманием-у рассматривает!
— Да что ты говоришь! – не без издевки выпалил Анатолий.
— Да-у, представьте себе-у… — обрадовано закивал инопланетянин. – Каждый нормальный и не совсем плохой житель-у моей планеты-у очень любит-у и лелеет свои пу-уговицы! Однажды берет ма-аленький зародыш пу-уговицы (который еще вовсе-у не пуговица-у!) и за-аштёгива-ает его на своей-у грядке-огороде! А еще однажды (тогда-то-у, когда-у зародыш встанет и бу-удет грандиозно обалденным и большим-у!) он оконча-ательно ра-ашштегивает пуговицы с грядки-огорода! Вот так-то, да-у…
Анатолий нахмурился. Достал какой-то смятый листочек и нахмурился еще сильней.
— А затем, совсем-совсем потом и однажды он берет уже отличную зрелую пу-уговицу и засовывает ее в себя-у!
— Засовывает в себя-у?
— Ну-у да! Швыряет пу-уговицу себе в ротовое отверстие. Ммм… это называется… пришвывает! Или привышвает…
Анатолий был в крайней степени растерян. А ведь так и написано: “Объяснить инопланетному организму три процесса касательно объекта: расстегивание, застегивание, пришивание”. Толик поднял глаза на “инопланетный организм”. Инопланетянин хлопал глазами, все сильнее расковыривая своей пятипалой конечностью дырку в столе.
— А вы, Саша, способный ученик! – выдавил удивленный Анатолий.
— Большой спасибо… — тихо и застенчиво ответил Александр, пожимая руку “глупому гуманоиду”.