I.
Надоело — вершить,
И с синицею жить
В рукаве.
Я хочу — журавля,
Чтоб вертелась земля
В синеве.
Где ж синица в руке? —
Жгет в деснице моей
Огнепышаще,
Гордо и зло, —
Птица-жар!
Мне опять повезло?
* * *
Вот и снова пришла в эту зиму мечта,
Снова ветер подул в снов разорванный парус,
Снова вверх, на вершину, где грез высота
Крылья даст мне, и вновь я, как птица, взлетаю
К этим звездам, мерцающим в черной ночи,
Сквозь тумана сияние, — в небо планеты,
Где луна поседевшая скорбно молчит,
И следит за полетом шаманским кометы, —
Из недоброго мира, из мира теней
Без которого жить и любить невозможно, —
И летящей невольно, как бабочка, к ней —
Той свече, что зовется светилом
Светозарных и солнечных дней, —
И добра, и недоброго дела мерило…
Мир зеркальный теней рядом с нами, поверь —
Он приходит к нам ночью и снами теперь…
II.
Я наконец узрел твое величье,
Твою безмолвность зла и темноты,
И сквозь чудовищность и мрак обличья
Всю твою кроткость, сложность простоты,
В безумье хаоса рожденной светом,
И неслучайно сотканной из снов,
Теней замысловатые сюжеты,
Рождающие сонм вещей и слов…
Тяжел и темен, обречен на вечность,
Безвременья и забытья лишен —
Зеркальный мир без права личной встречи,
Усмешка естества, пространства звон…
Рождения миров мерцают свечи,
Переполняя ладаном сердца.
III.
Свеча горит застенчиво и зыбко,
И свет ее в вечерней тишине
Струится вверх загадочной улыбкой
В иссиня-черной ночи вышине,
И тает там, в задумчивом тумане
Под перезвон снежинок ледяных,
И грея их, таинственным обманом
Заворожит, запляшет на волне
Тяжелых туч, от холода чуть пьяных,
И от величья — полностью седых…
* * *
Смахнет слезу унылый ветер
Застылой каплей ледяной
И бросит в длань мою. Не верьте
Его печалям, — ни одной…