***
Мечта живет, а счастье мучит – Я жду, когда тебе наскучит Терпеть столь праздную меня Внутри практичного себя.
Мечта живет, а счастье мучит – Я жду, когда тебе наскучит Терпеть столь праздную меня Внутри практичного себя.
Мы вместе с тобою мечтаем. Мечтаем – и, значит, живем. Как грустно, что я уезжаю – Мой поезд пришел на перрон. Промчусь я, мечтая, по жизни, Промчусь, не оставив следа… Но знай, что пока я живая, Я буду скучать иногда.
С днем рождения, чувак! Это круто, Что ты стал мальчуганом большим!!! Чтобы было здоровье и счастье, Каждый день соблюдай режим! Просыпайся и радуйся солнцу, И вообще погоде любой. Кушай вовремя, а посуду Всем на радость мой за собой. А еще — занимайся спортом, Чтоб все женщины были твои. Чтобы в …
Давай подумаем, Как приумножить счастье. Грусть: мы – то целое, Где различимы части. И в коридорах скрещенных зеркал Совместный отблеск наш, увы, так мал!
Опоздала… Слова поблекли, И в глазах нет уж страсти былой. Целовал меня – звезды меркли: Я была тогда молодой. Отказала я… Отвернулся. Время мчалось, и что-то ушло. Изменила я… Ты вернулся. Только счастье наше прошло. Невозможно, но будем друзьями, Ведь любовники тоже друзья. И в разлуке мы знаем: ночами Ты …
Я полюбила страстно, нежно, А он, урод, не полюбил. Ну разве это не потешно: Урод, а жизнь мою разбил.
Это утренний свежий воздух, И журчанье ручья весной. Это зной летний. Нежный шелест, Издаваемый тонкой листвой. Это пение птиц. Это камни, О которые бьется прибой. И высокие водопады, И мерцанье звезды морской. Это тихое дуновенье Ветра теплого. Это — мечты. Кто-то скажет: это — мгновенье. Может быть, но в нем …
Хочешь, я тебя угадаю? Хочешь, рану твою зашепчу? Продвигаясь вслепую по краю, Я стремлюсь к тебе как к палачу. Одиночество — друг твой. Я знаю, Что себя ты им будешь корить. Хочешь, я тебе нагадаю? Ты не будешь больше любить…
Как эхо, нежное «прощай» Звучало в темноте вокзала… Меня к себе не прижимай, Ведь все равно мне будет мало. Всего то нужно: позабыть… Закрыть глаза и измениться. Но как мне сложно просто жить, Когда другими стали лица.