Он был пьян. Всю ночь он морочил голову заезжим \»профессионалам\», ручки работали как часы, не хватало одного, понимания, как в Вологде не сумели освоить этой техники,а если и не освоить, то… все ж не видеть-то этого невозможно.
Нет, они играли, строя из себя профи, играли своей колодой, и, видимо, тоже пытались что-то изобразить. Это было бесполезно. Серж, сидевший напротив, видел все. Им не нужно было «семафоров», они понимали друг друга просто по глазам.
Уходя, и расплатившись, парни сказали, что у них, дескать, непруха. Серж, пересчитывая деньги, кинул им: «будут деньги – приходите, может повезет», а шепотом добавил: «думайте так дальше, это приветствуется».
— Я спать. А ты по бабам?
Серж был в своем репертуаре. Почти год назад он выбросил в окно будильник, который Денис взял у знакомой на два дня.
-Я погуляю.
-Много не пей, а главное с бабами аккуратнее.
Денис вышел из общаги, в кармане шуршали купюры. «Стыдно, это зарплата мамы за полгода» подумал он. Но мама была далеко, а сейчас хотелось в парк.
С Сержем, после «победы», они раздавили пузырь «Абсолюта».
Денис был пьян. Снег и питерская слякоть влекла его, нет, не в парк, — на платформу электрички, где он впервые целовался с Ириной.
Многие считали его бабником, нет, он пользовался женщинами абсолютно бескорыстно, просто они его любили, а отказать женщине нельзя.
— Дойду ли, пол кило, все же, подумал Денис.
Но вдруг…
— Ирка!
Впереди шла девушка в дешевеньком пальтишке с рюкзаком за плечами. Девушка обернулась.
— Денис?
— А ты думала?!
— Почему не заходишь?
— От твоих хахелей тошнит, их у тебя больше, чем у нас дрозофил в кастрюле.
— Не хами! Ты же знаешь…
— Нет, Ирка, поздно.
— У тебя кто-то есть?
— Ты больная? Просто, после того, чего мы друг для друга…
— Ты пьяный?
— Тебе это когда-то мешало?
Он обнял ее за плечи. Ласково так.
— Ириш, ты на электричку?
— А ты?
— Я так, я с тобой.
Они шли молча. Обнявшись, и казалось, что Вселенная существует только для них.
— Говорят, ты пишешь стихи, прервала молчание Ира, дашь почитать?
Они уже взошли на платформу, и был повод раскрыть объятья. Денис взбесился и почти оттолкнул Иру, два года назад он сам просто навязывал ей свои стихи. И что же? «У тебя почерк плохой, распечатай на принтере, тогда почитаю»
— Знаешь, Ир, у меня почерк очень плохой – ты не разберешь. Я уже договорился, я распечатую на принтере, и обязательно тебе дам.
Она посмотрела на него такими глазами, что Денису стало стыдно.
— Хорошо, Дэн.
Он был уверен, что она не помнит того случая. Стыдно было за другое: только что он обнимал женщину, которая его уже любит, а он ее уже нет.
Они смотрели друг на друга глазами влюбленных сфинксов, и смотрели бы вечно, если б не гудок подошедшей электрички.
— Я пошла?
— Иди.
— Ты зайдешь?
— Может быть.
Он провел ей ладонью по щеке и ткнул пальцем в нос.
— Ты все равно — солнышко, езжай.
Проскрипели колеса – электричка уехала.
«Чего мне нужно? Вот оно, счастье. Бери – не хочу! Я, что, так всю жизнь и буду ждать автобуса, на котором не поеду?»
Мысли и ноги шли вразнос, а парк манил своей чернотой.
«Домой, или гулять?»……….
Адмиралтейская игла, Сторогоновский дворец…
Пустой город, в домах которого горит свет, но никто его не зажигает – некому зажигать.
Пустой город.
Город, где никого нет.
Денис стоял у Гостинки, а со стороны фабрики Зингер ему махала рукою девушка, кивая: «иди за мной».
Она шла слишком быстро. Дворцовая площадь, мост…
«На Остров» подумал Денис. Он устал гоняться за ней. Сколько раз в этой безумной безлюдной пещере он ее видел, сколько гонялся за нею, и сколько раз упускал!
Сейчас она остановилась у Академии и как бы ждала. У Дениса кружилась голова, одышка.
Она стояла, маленькая, изящная, одетая не по зимнему в легкий плащ и шляпку.
………………
Длинный коридор второго этажа. Стук собственных шагов разносится, кажется, на всю вселенную.
«Здесь все равно никого нет, а она здесь, теперь наверняка».
Маленькая очкастая брюнетка сидела за столиком и читала. В зале, кроме привычных шкафов с древними книгами стояла огромная рулетка.
Денис вошел.
— Привет, ты меня звала.
— Ты меня звал.
— Что ты читаешь?
— Здесь все книги одинаковые.
Денис вынул из шкафа книгу, раскрыл и прочел:
«Все, что было станет прахом. Все, что есть покроется мраком. Ничего не будет, кроме того, что было и есть.»
— Ты читаешь такую фигню? Зачем я тебе?
— Теперь ты мой, пошли.
Она встала, сняла очки, и глаза ее налились холодной сталью.
— Куда?
— Со мною.
В дальнем конце комнаты оказалась дверца, которую Денис сразу не заметил. Она указала рукою именно туда.
— Это обязательно?
— У тебя нет выбора.
— Можно я хотя бы сыграю?
— Ты? Ты уже не игрок. На этой рулетке никто никогда не выигрывал, впрочем, потому что никто не играл.
— Почему?
— Ставка слишком высока.
— Какая?
— Все.
— Ставлю на 17.
Денис подошел к рулетке, бросил шарик и крутанул.
Девушка подошла к нему, и властно взяла за руку.
— Пошли, ты, конечно, герой, но на этой рулетке все равно нельзя выиграть.
Колесо вращалось, завораживая взор.
— Да, пошли.
………..
Уже когда потаенная дверка закрывалась за ними, Денис обернулся. Обернулся и увидел, что шарик остановился.
— 17!!!
— Пошли, не отвлекайся, это не имеет значения.
………………………….
— Кирилл, Азор лает, завет нас.
— Дурью мается, Наташ, не обращай внимания.
— Нет, он не так лает, я посмотрю.
Утренний парк в тающем снегу, под пасмурным небом…
— Кирилл, тут мужик… мертвый.
Он лежал в снегу лицом вверх с отрытыми глазами и открытым ртом.
— Так это ж Дэн Тарновский! Боже!
— Кирюш, что делать?! Он же…
— Пьяный он, не мертвый, в общагу его надо
……………………………
