Месса

Пока еще горит огонь моей свечи,
Еще не дремлет воск на ледяных руках.
Сознание ворчит и старые стихи
Влачит на высший суд в заштопанных мешках:

\»Покайся! Не греши! Смирись и уступи!
И на удар в одну – подставь щеку другую!..
О Боже! Разреши отречься от любви.
И дай покой тому, кто отлюбил впустую\».

Сбежал былой азарт, истлела бесшабашность.
И в городе Прошло затерян Будет-град.
И вместо мая – март, на месте \»Горько!\» –
влажность
Слезливого \»Прости!\», смазливого \»Прощай!\»

Но все еще звучит, летит сквозь жерла хора,
Как шепот мудреца меж выкриков глупцов,
Израненный мотив в тональности мажора:
\»Разбейте лжи сквозняк
об искренность ветров!\»

Но тщетно: головой
гранит не протаранишь,
Тем паче, что она на все про все одна.
\»И к черту!\» И пошлешь,
слюну вдогон отправишь,
И выпьешь, что скрывать, веселого вина.

А утром: \»Ай-я-яй! Зачем живу на свете?\»
Точнее: \»Ой-ё-ёй… На кой мне этот свет?!\»
Но падают на ум: стихи, подруги, дети…
И пьется корвалол, и жарится омлет.

Глядишь: ан нет! горит!
И тает взгляд суровый
И греет бедняка. Владычицей дворцов
Становится в тот час его душа – и снова:
\»Избавь от сквозняка! Подай скорей ветров!\»

И трудится пиит всю ночь напропалую,
Из нового сукна не устает он шить:
\»Нет, на удар в одну –
я дважды дам в другую,
Но все-таки смогу не красть и не убить!\»

И пусть Господь хранит строптивую свечу,
Чье пламя не спешит
пред тьмою сбросить шкуру.
Тщеславию аминь! Надеясь, не ропщу.
Я мессу вам спою, но реквием не буду!