Перелётною пташкой меня на рассвете поманит
И за ветром вдогонку в предутренний час улетит,
Еле слышною песней развеется в белом тумане
И рассыплется прахом на серый, бесстрастный гранит.

Мне опять не до шуток, мне нынче, друзья, не до смеха.
Чёрным вороном кружит и клювом упрямо долбит,
Отвечает на крик мой беззвучный безмолвное эхо
И на зимнем параде сугробом угрюмо стоит.

Ледяное безмолвие жизни – ну как мне нарушить?
Без ответа остались надежды, без песен – стихи.
Чёрный ворон терзает мою ослабевшую душу,
И ночами замаливать надо чужие грехи.

Где спасенье моё, где полёт долгожданной жар-птицы?
Или вновь вороньё расклевало гнездовье её?
Но весна незаметно в судьбу и в окошко стучится,
И навстречу жар-птице проснётся дыханье моё.

2005-02-23

Перелётною птицей меня на рассвете поманит
И за ветром вдогонку в предутренний час улетит,
Еле слышною песней развеется в белом тумане
И рассыплется прахом на серый, бесстрастный гранит.

Мне опять не до шуток, мне нынче, друзья, не до смеха.
Чёрным вороном кличет и клювом упрямо долбит,
Отвечает на крик мой беззвучный безмолвное эхо
И на зимнем параде сугробом угрюмо стоит.

Ледяное безмолвие жизни – ну как мне нарушить?
Без ответа остались надежды, без песен – стихи.
Чёрный ворон терзает мою ослабевшую душу,
И ночами замаливать надо чужие грехи.

Где спасенье моё, где полёт долгожданной жар-птицы?
Или вновь вороньё расклевало гнездовье её?
Но весна незаметно в окошко и в душу стучится,
И навстречу жар-птице проснётся дыханье моё.

2005-02-23