Приказ выжить.
Элрик лежал на колючей циновке и смотрел в потолок. Там, на тоненькой ниточке паутины повис паук. С раннего детства у Элрика образовалось стойкое отвращение к этим тварям. Скорчив гримасу, парень выполз из-под паука и отвернулся к стене.
На стене была видна глубокая зарубка от меча. Элрик тяжело вздохнул, вспоминая свой верный Пламень. Так много было пройдено вместе, а теперь он висит на стене дворцовых покоев зажравшегося короля Вита. Толстому борову и в голову не придет назвать меч по имени, заточить, почистить от многолетней темной засохшей крови. Сколько таких Витов убил Элрик Пламенем – не сосчитать. Сколько несправедливого и справедливого совершил, разве это кому — нибудь интересно? Теперь он ничто, а раньше его имя играло на губах у всех жителей Тавирона. Раньше он был героем, а теперь гниет в катакомбах Старой Обители. Его предали…
— Никто не предавал, — пробормотал Элрик, — Этого следовало ждать. Друзья есть у героев и бесстрашных воинов. Стоит один раз оступиться, и ты навсегда забыт.
Трудно было понимать, что все, кто шел за ним, кто с обожанием смотрел ему в рот, кто безропотно выполнял его поручения, что все они в голос сказали «Элрик — предатель». Элрик предал короля, стал сам по себе и поплатился. Как долго еще будет видеться во сне наглая ухмылка короля Вита и подобострастные улыбочки его, Элрика, сподвижников, которые донесли, доложили, сдали. Железные руки стражников, схватившие за плечи, вырывающие Пламень из ладоней. Испуганные лица гостей праздника, и женский крик.
По двери снаружи тихо постучали, и между прутьями решетки показалось лицо дочери короля, той самой, которая кричала, чтобы Элрика отпустили, той самой смелой девушки, кинувшейся на отца, той самой, сумевшей ударить короля Пламенем.
— Элрик, — тихо позвала она, — Герой Огня.
Элрик встал, подошел к двери. Посмотрел в бездонные карие глаза принцессы и улыбнулся. Тонкая рука просунула сквозь прутья кусок мяса, флягу с вином и хлеб. Через секунду девушка исчезла. Элрик с такой яркостью представил себе ее в окружении жирных принцев, наследников корон, готовых поддерживать мир с Тавироном. И ее глубокие печальные глаза, ее скорбную фигуру, ее бесправие сказать «Нет», противоречить отцу, что ему вновь захотелось жить, вновь появилось то жгучее желание бежать, во что бы то ни стало, которое пропало из его сердца так давно… Он не мог допустить, чтобы эту девочку, его спасительницу, приносящую ему еду, этого человека, который единственный во всем мире еще помнил о его существовании, отдали в безраздельное владение какого-нибудь сумасбродного от власти наследника.
Элрик принялся мерить свое подземелье шагами. Он получил приказ. Он получил, и должен выполнить его, какими бы то ни было способами. Приказ выжить.
