Мысли вслух

мысли вслух
МЫСЛИ ВСЛУХ

Иногда человек способен солгать так искуссно, что сам он перестает отличать действительное от вымышленного.
Так начиналось его детство. С шести лет он изо дня в день создавал и совершенствовал свой искусственно созданный мир. Он настолько развил свое воображние, что способен был отшлифовать даже самые мелкие детали «этого мира» до того, что они начинали жить отдельно от него, лишь информируя своего создателя о результатах уже свершившихся действий.
Так шли годы и когда мальчику исполнилось восемнадцать лет, два мира, внутренний и внешний нашли точку соприкосновения и более никогда не расходились.С тех пор он, физически существуя на Земле и дыша тем воздухом, которым дышит каждый из нас, навсегда оставил свое созание там, куда ни один другой человек не имел доступа.Почти никто.
Когда я познакомился со «сказочником» ему было уже далеко за тридцать и последние двенадцать лет он просидел в четырех стенах психиатрической клиники. Однако ни разу до этого и никогда с тех пор мне не доводилось встречать людей столь счастливых. Я всегда считал, что мысль, изреченная человеком-это ложь, ибо она не отражает и сотой доли той глубины, которой обладает человеческая душа. Поэтому редко и мало верил словам.Но у «сказочника» был особый дар: для того, чтобы произносить слова ему не нужны движения губ, а потому, все, что он говорил было похоже на громкие мысли-«мысли вслух». А этому нельзя не верить.

Чтобы понять то, что написано на следующих страницах, необходимо отвлечься от собственных убеждений , иначе истина так и останется лишь тенью нашей логики.

Когда я впервые вошел в палату «сказочника», то застал его сидящем в своем кресле с листом бумаги и карандашем в руках. Бумага была расчерчена, как нотный лист и пациент старательно вырисовывал ноты.Я подошел и протянул ему стакан воды и таблетку успокоительного, которое сами врачи называли между собой «зельем безразличия» и прописывали каждому безнадежно больному, чтобы создать иллюзию лечения и заполнить медицинские карты. Он взял лекарство молча и проглотил, выпив воду до последней капли.Все это время я стоял возле него и смотрел на бумагу, однако счел ненужным и бессмысленным задавать вопросы.
Так прошел месяц работы волонтером в психиатрической клинике.Задача моя заключалась в осуществлении утренних процедур:проследить, чтобы каждый пациент принял лекарства и вовремя оказался на процедурах и обратно в своей палате.Поэтому работу эту едва ли можно было назвать тяжелой и первое время она мне даже нравилась.
Таким образом, каждое утро ровно в девять двадцать утра я навещал своего загадочного пациента и день ото дня мой интерес к нему все возрастал.Не было случая ,чтобы мне удалось застать его, не держащего в руках лист бумаги и карандаш.И так, вероятно, прошли бы три месяца моей стажировки, если бы не случайность, открывшая мне тайну этого человека.
Однажды утром я , как обычно, принес «сказочнику» его лекарства, но мне в глаза тут же бросился тот факт, что в его руках ничего не было.А сам он сидел с закрытыми глазами. Так, словно ему некуда было деть свой взгляд.Какое-то странное чувство мешало мне заговорить с ним, поэтому я проследив за тем,чтобы он выпил успокоительное, уже готов был уйти.Но, вдруг, я услышал его голос позади себя.Остановившись я прислушался. «Сказочник» попросил меня подойти к нему. По моему тело пробежал озноб, когда я , обойдя кресло, увидел его лицо, не искаженное ни единым движением мышц, в то время, как комната была залита громким барритоном его голоса.
Этот человек просил меня об одолжении принести ему новую умагу и карандаш.Эта просьба звучала так искренне так жестко, что я, ни медля ни минуты, вышел в корридор и быстрыми шагами направился в библиотеку.Спустя некоторое время я вернулся в палату сказочника, выполнив его просьбу.
-Спасибо,- сказал он, все так же «молча».
Я развернулся и вышел, ничего не ответив и словно вовсе потеряв дар речи.Теперь впервые за все это время мы поменялись ролями: я глупо молчал, а «сказочник» говорил. Я терялся в его присутствии даже тогда, когда о не замечал меня, а теперь его внимание меня просто пугало. Спустя день мы увидились вновь, но на этот раз я старался как можно быстрее покинуть его палату.
-Спроси,-вдруг услышал я.
-Что?- я растерялся
-Задай свой вопрос, тебе ведь интересо.Давай…!
-Зачем это вам?Зачем эта бумага и эти ноты?Я знаю это не мое дело, но…-Спустя пару минут промямлил я незнакомым голосом.
-Это не просто бумага, это моя жизнь.Ты ничего не поймешь, если не будешь задавать вопросы.В этом твоя ошибка!
Я не понял ни слова из того, что он сказал, и чтобы окончательно не испортить мнения о себе, решил промолчать.
-Спасибо за совет!Ну чтож..увидимся завтра утром
-До завтра!
Мы впервые попрощались.Странные люди, подумал я, мы вместо того, чтобы попытаться понять то, что нас окружает, создаем себе новые проблемы и сходим с ума.Как лист бумаги с небрежно написанными нотами может стать жизнью?Теперь я знал, что я спрошу у «сказочника» при нашей следующей встрече.Его внезапный интерес ко мне был мне не понятен, но любопытство заставило по окончании рабочего дня вернуться в его палату.

-Расскажите мне о вашей жизни.Утром, признаться, я ничего не понял.Что вы имели в виду, сравнивая это,-я указал на его руки,-с вашей жизнью?
-Знал,я знал, что ты вернешься!Ну, садись..-сказал он.
Я оглянулся вокруг, но в палате не было ничего, кроме кровати и маленького столика в противоположном от нее углу.Поэтому я, не найдя ничего лучше, послушно сел на холодный кафельный пол в позе лотоса и приготовился слушать.
Когда я поднял глаза, он продолжил:
Когда-то я тоже боялся и ненавидил себя за это.Я считал, что страх, в любом его проявлении- это самый легкий путь, позволяющий человеку уйти от проблем. Осознав это, я решил найти причину и навсегда избавиться от него.Мне тогда было шесть лет и я не знал что я ищу и где.Но эта навязчивая идея не давала мне покоя, я засыпал и просыпался с одной и той же мыслью- найти противоядие против страха.
Я еще не знал, что такое любовь, однако в моей жизни было то, что всегда доставляло мне особое удовольствие-музыка.Она была для меня страстью, которую невозможно познать полностью, которая подчиняла меня целиком, унося далеко от земли, туда где человек теряет всякую способность мыслить логически, а взамен приобретает способность летать и творить мир своими руками.Гораздо позже я прочел книгу Г.Гессе, где он говорил о музыке, как о живом существе, «музыка хранится на соответствии между землей и небом, на согласии мрачного и светлого».Эти слова навсегда запали мне в душу и стали неоспоримой истиной всего моего существования.
Родители наняли мне репетитора и два раза в неделю он давал мне уроки испанской гитары, я любил играть и каждый раз ждал этих занятий с нетерпением.Когда в моей неумелой руке оказывалась гитара, все остальное теряло смысл.Не было ни голосов, ни боли, ни страха.Сознание наполнялось нежными звуками, рожденными шестью струнами этого грациозного инструмента.
Однажды мои родители уехали на несколько недель из города, оставив меня дома со старшим братом.Мы жили в большой квартире и мою комнату от основной ее части отделял длинный коридор.Это напоминало мне сюжеты тех страшных сказок, которыми взрослые часто пугают маленьких детей.
Я очень боялся темноты, но никому не говорил об этом.В эти дни мой брат часто оставлял меня одного на едине со своими страхами, с которыми я не умел бороться.И я плакал.Во всем мире нет ничего более безжалостного, чем горе несбывшихся надежд и детских слез.Их пугающе-трогательная привлекательность сравнима разве что с взбунтовавшимся морем, в гневе разбивающим свою волну о мрачные прибрежные скалы.Но, одновременно с этим, именно внутренняя сила детских слез рождает в человеке личность, дает то своеобразное видение окружающего, неподвластное глазу, которое формирует индивидуальность.
Мой страх был во много раз сильнее меня, он парализовал мой разум и каждый раз, когда мама закрывала за собой дверь детской я , словно приковаринный сидел на кровати и смотрел на узкую полосу света в дверном проеме-единственное напоминание о том, что за пределами моей комнаты есть жизнь.При каждом звуке или голосе, слышном с улицы, сердце сжималось, а по щекам невольно текли слезы.
Так повторялось каждый вечер до тех пор , пока глаза не закрывались сами я не усыпал.Просыпаясь утром я вновь был полон решимости бороться и с нетерпением ждал наступления темноты, чтобы доказать это.
Однажды ночью,я как всегда оставшись один пытался уловить каждый звук, долетавший то мои ушей.Мне казалось что голоса наступают на меня со всех сторон.Резко вскочив я забился в угол комнаты.И тут я вспомнил о гитаре.Стены была залита лунным светом и по ней пробегали странные тени.Это казалось для, напуганного полетом своей фантазии, непреодолимой преградой, отделявшей меня от единственного друга-музыки.
И знаешь что?Я сделал это.Зажмурив глаза что было силы, я рванул в другой конец комнаты и схватил гитару.Не открывая глаза я стал перебирать струны и маелодия нота за нотой стала заполнять комнату и окутывать меня.Голоса постепенно затихали, страх стал угасать а комната, вдруг, залилась ярким обжигающим светом.Я почувствовал его сквозь закрытые веки и постепенно открыл глаза.Свет резал глаза.Но я не обращая на это внимания, продолжая играть, встал и медленно подошел к окну.
Ночь была серой и в ее монотонности можно было различить лишьочертания густых крон вековых тополей нашего парка и редких прохожих, гулявших по аллеям и проходивших мимо дома.Но я знал, что за этими деревьями находится старое деревянное строение- один из тех немногочисленных особняков, что чудомсохранились в нашем городе с восемнадцатого века.Со всех сторон он был окружен высокими каменными коробками-современными монолитными домами.Но этот особняк обладал той особой привлекательностью и величием, дарованными ему историей, которые не способны затмить ни время, ни достижения современной архитектуры.
Я любил этот дом за его тайны.Охраняемый районными властями, он был главным достоянием Эчмиадзинского заповедника, а потому вход был закрыт а все окна плотно заколочены.Таким образом, единственное, что могло проникнуть внутрь этого таинственного дома были лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь узкие шели в дверных проемах и бревенчатых стенах особняка.
Я смотрел в темноту и продолжал играть на гитаре.В своем воображении я все дальше уходил в глубину парка и вскоре я уже стоял возле старинного особняка в окружении своей музыки и яркого света.Мне не было страшно.Так начались мои ночные прогулки по Эчмиадзинскому парку.Каждую ночь я подходил к окну, окруженный светом музыки и пускался в свое странствие по знакомым местам.Это было путешествие по собственной памяти, пока еще не столь богатой жизненными впечатлениями.
Наступил день, когда случилось то, что я вряд ли мог вообразить или предвидеть.Я как обычно остался наедине с темнотой ночи и начал играть.Это была недавно выученная мной испанская мелодия, поэтому я играл ее неуверенно, периодически сбиваясь и начиная сначала.Подойдя к окну я вновь дал волю воображению.Остановившись у особняка я, вдруг, заметил, что что-то изменилось.Некоторое время я стоял, с удивлением смотря на это великолепное творение, восхищаясь поразительно тонкой резьбой на окнах и парадной двери.Окна не были заколочены, а на месте ржавой железной двери появилась массивная деревянная двустворчатая дверь.Мне было безумно интересно и я под защитой музыки и рожденного ей чувства бесстрашия, сильно потянул заручку и дверь открылась.Я вошел внутрь.Здесь царила оглушительная тишина и покой.Словно за сотню лет в этих стенах не было произнесено ни звука.
Передо мной была широкая лестница, которая вела на внутренний балкон второго этажа.Вокруг почти пусто, лишь небольшая софа, два кресла и журнальный столик-весь интерьер парадной.Было темно и непривычно холодно.Да, очень темно.Этот особняк не подвластен моему воображению, я попал туда, где до сих пор никогда не был.Страх вовь овладел мной, но на этот раз он не парализовал маеня и не лишал дара речи, а заставлял идти вперед.Я обернулся, дверь была открыта и я закрыл ее.Сейчас я не могу вспомнить, что заставило меня так поступить.Быстрыми шагами я поднялся на второй этаж.Странно, но дом был словно мертв, даже трухлявый деревянный пол не скрипел под тяжестью моих шагов.
Преодолевая страх я заставлял себя идти вперед и каждый шаг стоил мне невероятных усилий.В доме было всего пять комнат, все они были огромны и полупусты.В спальне стояла огромная кровать и трюмо.На полу не было ковра а потолок не украшала , столь привычная для современного интерьера, люстра.Зато по углам комнаты, на расстоянии около полутора метров от пола располагались подсвечники,в каждом по три свечи. «Если бы хоть одна из них горела,-подумал я,-хоть одна!»
В спальне я нашел лестницу, ведущую на чердак.Взобравшись по ней, я сразу наткнулся на какой-то ящик.Здесь было сложенно много картин, все они были покрыты пылью и паутиной, рядом лежали свернутые в большие рулоны ковры.Единственная мысль, которая тогда смогла тогда пробиться в мое сознание сквозь всепоглащающий страх, была мысль о том, что все эти картины и ковры были в свое время, вероятно, прекрасным украшением просторных комнат этого таинственного дома.
Я сел на один из сундуков, обнял свою гитару, столь всесильную за пределами этого особняка, и молча слушал тишину.Мне было все так же страшно, и уснул я, сидя на чердаке, среди старого хлама и пыли , когда глаза сами закрылись под тяжестью сна.
Утром я проснулся в своей кровати, меня разбудила сестра.Она не подозревала о моем ночном путешествии, а я не стал ей рассказывать.Теперь я знал, что могу гораздо больше, чем мне казалось.Вместе с тем, как мое воображение обрело самостоятельную жизнь, я избавился от страха.
Спустя около трех лет власти заповедника открыли в особняке что-то вроде музея старины, сделав его открытым для публики.Я пришел туда вместе с родителями и я здесь все уже знал.Почти ничто не изменилось за эти три года, только некогда пустые комнаты украшали тяжелые ковры, а на стенах висели те картины, которые я уже однажды видел на чердаке.
-Так намного лучше,-вырвалось у меня.Но уловив непонимающий взгляд родителей, добавил,-намного лучше, когда люди могут могут войти внутрь.
Когда мы вошли в спальню, мне в глаза бросилась огромная люстра, освещавшая комнату.Я и сейчас помню то разочарование, которое постигло меня тогда.Никто из посетителей музея, не мог понять , как нелепо смотрелосьэто убогое стеклянное «светило» по сравнению с изящными свечами, которые я видел здесь в ту странную ночь.
За эти ри года со многое происходило, поэтому я не был удивлен тому, что посещаю этот дом не впервые.
-Вы сказали, что так и не перестали бояться!Темнота все так же вас пугает?
-Да!Но человек, который идет против ветра или плывет против течения , не может изменить природу, он способен лишь бороться.Смелость-это не отсутствие страха.Я понял это только тогда.
Уже было поздно и я, попрощавшись со своим «сказочником» покинул клинику.Эта беседа произвела на меня странное впечатление, я не верил в его рассказ, но точно знал, что мы еще не один вечер проведем вместе.В тот день я совсем забыл о бумаге в его руках и решил непременно узнать об этом завтра.