Холодные ночи и знойные дни,
И солнца серебряный шар,
Не чувствуя даже малейшей вины,
Разводит в пустыне пожар.
Суровые скалы нависли грядой
Над морем над Мертвым в лощине,
И кажется все тут волшебной игрой
В загадочной этой пустыне.
Спасибо прощальному солнца лучу,
Швырнувшему золото скалам.
Я ,словно в экстазе, молитву шепчу
Ступая по каменным шпалам.
Вот горы вошли в амальгаму зеркал
И дарят ей охру и алость,
И камень свой ветхий наряд полоскал,
Смывая дневную усталость.
Только тот кто это видел может оценить эти строчки!
Спсибо,Орли.Вы правы.
Возможно, во время прихода Христа
А, может быть, даже и раньше,
Лощины там были и были леса.
Но горы нависли чуть дальше.
Там были пещеры, там свитки нашли,
И много чего разъяснили они,
Но я не заметил, как смотрятся там
Те горы в зеркальной чреде амальгам.
Да, ночи холодные, знойные дни
И солнце над морем — серебряный шар,
Но все же, наверно, разводЯт они,
В пустыне вселенский пожар?
Я с Вами согласен о красках волшебных,
И сам там купался я в море целебном,
Но, все же, бродя на Масаде средь скал,
Я истину прежде всего там искал.
Спасибо, Тамара, за напоминание о поездке на Мертвое море.
Спасибо Ермак.Чудесный экспромт.Класс!А истина — она в вине.Что уж немного присочинить нельзя.А насчет ударения Вы уверены?Видите,это стихо я писала будучи в киббуце «Еин Геди»,который находится на горе над морем.Оттуда и горы выглядят ближе и видно их отражение в воде.Приезжайте еще -проверьте.Всего Вам самого доброго.Тамара
Присочинить, конечно, можно. Но тогда кто-то не поймет и будет искать истину. Как я, например. Впрочем, лучше автора разобраться в хитросплетениях произведения никто не может. Здесь многое играет роль. Что же касается ударения, то это я имел в виду окончание во множемственном числе. А то я просто не понял, как «холодные ночи и знойные дни и солнца серебряный шар» разводИт пожар? Если это о шаре, то тогда перечисление неуместно. Но — это моя точка зрения. А Вам — виднее, конечно.
Здоровья и благополучия.
Cпасибо,Иона.Рада,что Вам понравилось.