Весенний сдвиг: то дождь, то град,
туман блестит.
За столиком, что на двоих,
сижу один.
Три рожи красных предо мной
сухое пьют.
А я сухое не люблю.
Сижу. Пою.
Была весна, и нет весны
и лета нет.
Любовь слепа. Но в том вины
не счел поэт.
То не вина, то не вино!
Не пью его.
Тоска, пойдем со мной в кино!
И мне – равно.
А память тешит, чешет боль.
Скулю слегка.
Никто не хочет карамболь
плясать в ДК.
В ДК танцуют лишь тангО
и ча-ча-ча.
Хотя в буфете не мангО,
а алыча.
Что за мангО? Мать-перемать!
С ума ушел?
Но если б вдруг в него опять
с утра вошел,
то слезы лить в пустой стакан
я б перестал.
Налил бы добрых двести грамм –
и снова там!
А где весна? А нет весны!
И горя нет!
Слепой любви в помине свет
не жег поэт.
Три рожи, как за другом друг,
легли в кровать.
А я сижу, пою, кричу:
\»Где выпить взять?!\»
То с разумом моим больным
резвится хмель.
Из-за угла горбом рябым
торчит портфель.
Бездомный, брошенный, в соплях…
С деньгами? Нет?
С деньгами? Нет! Три рожи спят.
Гасите свет!
