Куда уходят попугаи? Вопрос этот наряду с риторическими про детство, деньги и содержимое унитаза волнует сотни и тысячи здоровых и очень здоровых голов. Оторопь берет когда кто-нибудь неумело, по-делитантски хватается разрешить этот вопрос, выкручиваясь, высматривая в ваших глазах понимание, даже сочувствие к судьбе его — вечного борца за правду. Все это ложь. Такой человек смертен так же, как и вы, а значит — вечного борца из него точно не выйдет. И плевать он хотел на правду. Спросите его завтра о том, что он болтал только что — спросите, не пожалеете. Да не то, что не пожалеете, а даже пнете его по одному месту или промеж ушей… Когда сова выклевывает тигру глаза — она не думает о жертвенности, о подписании билля о правах, она просто клюет и мечтает о вечности. Вечность — это слово, плюющее в нас своей неуязвимостью, язвительностью своей она завлекает в небытие уже сейчас, сейчас, в тот самый миг, когда очередной попугай, вышагивая по улочке, последний раз оборачивается, чтобы бросить взгляд на родные сердцу пенаты. Вот он! Держи его, бей ему морду, выбей зубы, понавыдергивай из него все перья, но узнай ответ! Узнай сейчас, пока он еще сам не знает куда и зачем он шагает. Закем и куда. Закем — в маленькой головке мелькнула первая мысль — за предыдущим. Куда? Туда же куда и он. Все. Поздно. Дурак. Ты опять упустил шанс.
01.2005
