ПРОГУЛКА ПО ЭШАФОТУ
Vers. 2.0
Меньше всего хотелось встретиться при таких обстоятельствах. И с кем угодно, только не с тобой. А по тебе трудно было сказать, рад ты или нет… ты всегда умело притворялся.
— Почему тебя не было так долго? – спросила тихо.
Ты почему-то усмехнулся. Взгляд в сторону, в дальний тёмный угол.
— Ну ты же знаешь, — ответил, — Я – здесь, ты – там…
— А я тебя ждала. Знаешь, я всё это время тебя ждала. Днём, ночью… всё время.
— Мне жаль. Честное слово.
— Дурак.
Отвернулась. Смотрела в маленькое, загаженное мухами, зарешеченное окошко. Сегодня солнца нет. Так и должно быть: я выхожу – оно прячет лицо в тучи.
— Эй… посмотри на меня.
— Зачем?
— Я хочу запомнить тебя такой.
Морем шумела толпа, голоса разбивались в солёные острые брызги о каменные берега домов. Что-то дрожало внутри, готовое прорваться слезами.
— Мне страшно, – призналась, собравшись с силами.
— А мне – нет, — спокойно ответил, — Чего ты боишься?
— Того, что ПОТОМ ничего не будет. Всё просто исчезнет… разве не так?
Вот она – высшая точка того, что называют страхом. Осознание того, что время истекло, а на дне опустевшей чаши весов одинокой бисериной катается слово «пора». Злое, поблескивало вороньим глазом.
— Проводи меня, пожалуйста. Хотя бы до ступеней… Я не хочу, не могу – одна…
Пальцы – тёплые, добрые, ранят. Как тогда – давно, в последний раз, когда лето, травы, звон кузнечиков, синяя высота… Хотела спрятаться в ладонях жгучих, родных, укрыться, упокоиться… Горячо, больно, не место.
— Тише, тише, ну что ты…
Заставила себя успокоиться. В глаза заглянула.
— Какой ты меня видишь, скажи?
Заговорил. Примостилась у правого колена. Боль засыпала под твою неумелую колыбельную. Время дёргало дверную ручку, переминалось с ноги на ногу, но молчало.
-…ты ничуть не изменилась. Совсем такая. Рыжая, маленькая, пугливая. Я о тебе часто думал. Вспоминал, как ты уснула в кресле, а я не стал переносить тебя в постель – боялся, что ты утечёшь сквозь пальцы, как дым… стоял и смотрел, как ты дышишь. Целовать тебя было страшно, потому что ты – огонёк свечи, и я с ужасом понимал, что можно тебя по неосторожности задуть… Прости. Мы бы не смогли вместе. Я слишком губителен для таких, как ты. Думал, спасу тебя, если уйду. Не спас…
— Ты просто запер меня в моей собственной клетке и ушёл…
— Я дал тебе выбор.
— Спасибо, — слабо усмехнулась.
— Я виноват.
Дверь отворилась – абсолютно бесшумно. Мы вышли втроём – я, он и время. Время остановилось где-то на середине пути. Толпа считала шаги, оставшиеся до эшафота.
Десять. Жалость.
Девять. Ложь во спасение.
Восемь. Километры молчащих телеграмм.
Семь. Глухой бездонный омут в телефонной трубке.
Шесть. Призрак твоих шагов на лестнице.
Пять. Слова не горят…
Четыре. Мне очень хочется помнить.
Три. Город с твоим именем.
Два. Память – моё второе сердце.
Один. Мы – живые.
Деревянный помост. Пять ступенек. О чём вспомнил ты, поднимаясь на эшафот?
— Всё будет хорошо. Верь.
Смотрела в глаза – до последнего.
Тенью проскользнула под ногами зевак, птицей город покинула. Вернулась в поле, тихо прошла меж рядов холодных кроватей – к своей. Легла, свернулась терпеливым калачиком, прислушалась.
Свинцово-серое небо было на месте, всё так же царапал камень в изголовье бьющийся по ветру донник. Ничего не исчезло. Значит, ты обязательно придёшь.