Вдоль по сморщенным контурам памяти, позабытой на антресолях,
там, где ящик с шарами блестящими, мишурой почти невесомой,
и хламьем «можетбытьпригодиться», и задвинутых вдаль коробках
с чем-то давним, быть может милым, может тем, что вспомнить неловко
я пытаюсь пройтись украдкой, чтобы знать еще раз, еще раз
ничего не имею дороже, чем ее «вполчетвертогоголос».
ничего не имею сильнее, чтобы снять эту жуткую ломку
ничего, что бы билось жилкой и стучало до боли, громко
как она… И опять пытаюсь ей словами изрезать душу
размочаливаясь, срываясь, выворачиваясь наружу,
ни ее, ни себя не жалея, нанося ей рваные раны.
…чтоб губами их склеивать жадно не дойдя до двери, в парадной…
