Апрельское раннее тихое утро.
Лазурный восток подсветил небосвод,
Сейчас бы с любимой “учить” камасутру,
Но… вахтовый катер к платформе идёт…,

Утюжит по штилю, но чувство тревоги
С промозглым ознобом — под робой, в груди,
Осталось до места \»чесать” с полдороги,
Всего-то пути полчаса впереди…

А-а, это туман, что накрыл так внезапно,
Незримой полоской сквозь сумрак проник,
И делит сознание на два этапа –
На “до” и на “после”, как истины миг.

Сам кэп у штурвала, машины на “малый” –
В утробе у судна чуть слышен постук,
Да шелест воды, да протяжный, усталый
Гудок в беспросветную густоту…

Рассыпаны в море стальные “домишки”,
Ни зги сквозь туман… Но штук шесть впереди –
Платформы, на них обелисками – вышки…
И люди… И сваи… – попробуй, пройди…

Туман, как намокшая серая вата,
Глаза застилает и вязнет в ушах,
И чудится — призрак стальной, угловатый
Сминает судёнышко… Стынет душа…

“Отдать якоря, — капитан на пределе,
На “Стоп” телеграф, — Мы чуток обождём…”
“Чуток — это сколько?” “Да пусть хоть неделя,
В тюрьму неохота, не воздух везём…”

Мир замер вокруг. Западня из тумана
Замкнула пространство на влажный замок…
Сознанье окутано сонным дурманом…
И этот прерывистый хриплый гудок…

К полудню лишь солнце с порывистым “нордом”
Сумели прервать этот тягостный плен,
А с курса на судно последним аккордом
Легла от платформы зловещая тень….

И несколько капель холодного пота
Оттёр капитан с повлажневшего лба:
\»Ох, мать твою…\» Нюх капитанский сработал —
Ещё бы минутка, и дело — труба…