Любовь текла спокойно, величаво
В привычном русле пробежавших лет,
Текла без всплесков, требуя по праву
Почтенья, словно свадебный обед.
И берега, привыкшие к обряду
Немого поклонения воде,
Уверенно взирали на порядок
Покорности размеренной судьбе.
Но от потока тайно отделился
И побежал незримою тропой
Ручей. Он пел, через пороги бился
И свежестью дышал, и рвался в бой.
Не выдержала мелкая запруда
Ликующего натиска извне,
И молодость ручья творило чудо,
Шлифуя камни влажные на дне.
Оскорблена таким деянием смелым,
Наполненная чувством до краёв,
Вдруг взбунтовалась ревностью и гневом
Река любви в броне своих оков.
И, одержима страстью, с новой силой,
Умноженной влиянием луны,
Она, поднявши воды, забурлила,
Впервые стронув с места валуны.
Счстливую семерочку поставить не просто можно — нужно!
С уважением,
Дмитрий
Такого запутанного поэтического кроссворда автору сего давно не приходилось разгадывать. Ну, посуди сам, читатель: вначале повествуется о некоей любви-реке, ко-торая «течёт спокойно, величаво», затем от этой любви отделяется ещё некая любовь-ручей и учиняет разгром окружающего ландшафта. Одно из двух: либо «река любви» таковою на самом деле не является, либо.., нет, невозможно разобраться. Перед нами типичный пример логической непрописанности поэтического текста.
Столь же логически, а то и грамматически «непрописанными» являются многие его метафоры и образы. Например:
И молодость ручья творило чудо,
Шлифуя камни влажные на дне.
Во-первых, «молодость» — существительное женского рода и требует «не твори-лО» а «творилА». Во-вторых, представляет ли автор смысл слова «влажность»? Как могут быть всего лишь «влажными» камни, находящиеся на речном дне?
Или вот, например:
И берега, привыкшие к обряду
Немого поклонения воде,
Уверенно взирали на порядок
Покорности размеренной судьбе.
Сказано вроде бы и поэтично, но абсолютно непонятно. Почему именно «обряд», и почему именно «обряд поклонения». «Обряд немого ОТРАЖЕНИЯ» поставил бы многое, если не всё, на свои места, но автору до таких частностей и додумываться не хочется. Написалось и написалось.
Но вместе с тем — сказать ли? — стихотворение обладает некой звуковой, вне-смысленной магнетикой. Оно поразительно ритмично. Если бы к этому ритму присое-динился и внятный смысл, жёсткий отбор лексико-метафорического материала, цены бы ему не стало.