Мне несказанная печаль
Охватывает хладом душу.
Ее велению послушна,
Мечтою устремляюсь вдаль,
Туда, годов где древних сказка
Звучит, как чудная подсказка:
«Ich weiβe nicht,
Was soll es bedeuten,
Daβ ich so traurig bin».
Времен старинных грусть и быль
По-прежнему тревожат ум.
О тех, кто раньше, прежде жил,
Страданье сердца, пламень дум.
Прохладой воздух тихо веет,
Природа страстно вдруг немеет,
На скалах силуэт светлеет,
И звезды месяц щедро сеет.
Вершины гор во тьме искрятся –
В лучах из солнца золотых –
И красотою несказанной
Тревожат душу, взор земных…
Спокоен Рейн, давно уснувший,
Веленью Божьему послушный;
Очарованье звездной ночи
Пловца пленит, туманит очи.
Средь волн печальный челн,
В нем горькая пловца печаль:
Пронзает сердце песня – стон
Из поднебесья, свысока.
Та песня льется издалека,
С вершины недоступных скал.
Пловца зовет к себе русалка,
Ей мир стихий приютом стал.
Виденье в небесах, средь звезд,
Мысль красотой своей чарует
Прекраснейшей из всех земных
Девичий образ златокудрый.
Спокойно гребень золотой
Ласкает золото волос.
Потоком серебристым света
Одежда льется из-под кос.
Волну волос золотокудрых
Русалка бережно берет…
Задумчив взор, далеки мысли –
Русалка песнь свою поет.
Чарует ум, пленит сознанье
Горячей просьбою-мольбой,
Уводит в вечность мирозданья
И обещает мир с собой.
Красу, любовь – души блаженство
И счастья призрак, и мечты,
И благодать очарованья,
И плен незримый красоты.
И зов любви, томленье страсти
Влекут к чарующим скалам.
Душа пловца, в тяжелой власти,
Мольбу возносит к небесам.
Поет душевно Лорелея:
Манит, зовет, ласкает слух…
Сознание пловца, темнея,
Безвольем поражает дух.
Все ближе страшная скала
И рифов тайных высота,
Но, очарован, молодец
Не видит горестный конец.
Я знаю волн коварных мысль –
Вдруг поглотить терявших смысл.
Но только смерть – не высота,
Когда чарует красота.
Финал сказанья полон грусти:
Погибнут челн и сам пловец,
Так пенье сладострастной девы
Пророчит горестный венец…
Мне несказанная печаль
Охватывает хладом душу.
Ее велению послушна,
Мечтою устремляюсь вдаль:
«Ich weiβe nicht,
Was soll es bedeuten,
Daβ ich so traurig bin».
1998 г.
Когда-то в отношении объема произведения я думал, что много плохо не бывает. Сегодня моя точка зрения кардинально изменилась. По-видимому, в отличие от авторов, представляющих свои творения на конкурс «Золотая номинация».
На что я намекаю, уважаемый претендент на победу? Да на то, что поэт и его талант раскрываются подчас не в многотомном собрании сочинений, а в одном или нескольких стихотворениях, иногда даже — в нескольких строчках. Стоит ли штамповать слова и эпитеты, метафоры и обороты в погоне за объемом либо, обманываясь желанием высказать что-то, что никак не поддается описанию в двух словах, «раздувать» произведение?
Сколько по-Вашему стихотворений в золотом фонде нашей поэзиии? Правильно, много. И большое везение, если хоть кому-то из нас удастся приумножить его хотя бы на пару строф.
Так что предлагаю бороться с инфляцией не только в экономике, но и в литературе. Поддержать или не поддержать меня — воля Ваша.
Теперь о замечаниях. К стихотворению.
Первое уже «озвучено». Это инфляционность. Много слов и мало дела, что называется.
Второе — ритмика стиха. Зачем невыдержанность размера? Декадентские веяния какие-то…
Далее по тексту.
Немецкий язык для меня — тьма египетская, поэтому не придираюсь.
Что касается остального:
1. «Туда, годов где древних сказка…» Инверсия («годов где» вместо «где годов»), думается, не должна выступать в качестве способа «подогнать» слова под размер стиха. Если только Вам не пришли в голову слова, которые во что бы то ни стало необходимо донести до читателя. В «Русалке», во втором четверостишии, таких золотых строчек нет.
2. «Раньше» и «прежде» в третьем четверостишии. Снова инфляция?
3. Пятое четверостишие наводит на размышления о логике. Объясните, пожалуйста, следующее. Как могут искриться вершины гор во тьме и «в лучах из солнца золотых»?
4. «С вершины недоступных скал». Скажите, что это опечатка. А то факт наличия у нескольких скал одной вершины вызовет у меня мигрень.
5. По рифмовке, пунктуации и орфографии — никаких комментариев. Такие ошибки надо замечать сразу же. И самостоятельно.
6. «Влекут к чарующим скалам». Перечитайте четверостишие, из которого заимствована данная строка. Ударение на первый слог слова «скалам» — это нечто, уважаемый автор!
7. Еще квартет вопросов. Темнеет ли сознание пловца? Может, затуманивается? Что значит «тяжелой власти»? Чем она так тяжела?
На этом изволю откланяться. Выкапывать каждый сорняк — занятие не для меня.
Буду только надеятся, что критика будет воспринята адекватно.
С пожеланием Удачи,
Дмитрий.
Молюсь богу, чтобы я ошиблась, но что же это если не пересказ, или как правильно, переложение немецкого стихотворения ЛореЛей от Гейне на русский язык. Причём на мой взгляд просто ужасное. Когда-то Лорелей уже был переведена, и боюсь своими аршинными потугами Маршака вам не повторить. Не нужно.
Лорелей.
Не знаю, о чём я тоскую,
Покоя душе моей нет,
Забыть никак не могу я
Преданье далёких тех лет,
Дохнуло прохладой. Темнеет.
Струится река в тишине.
Вершина горы пламенеет,
Над Рейном в закатном огне.
Девушка в светлом наряде
Сидит над обрывом крутым.
И блещут, как золото, пряди
Под гребнем её золотым.
Проводит по золоту гребнем
И песню поёт она.
И власти, и силы волшебной
Зовущая песня полна.
Пловец в челноке беззащитном
С тоскою глядит в вышину,
Несётся он к скалам гранитным,
Но видит её лишь одну.
А скалы кругом всё отвесней,
А волны — круче и злей.
И, верно, погубит песней
Пловца и челнок Лорелей.
И снова (и уже в который раз!) готов снять шляпу перед бессонно присутствующим на конкурсном сайте «ЗН» Дмитрием Комаровым. Его разбор «Русалки» благожелательно-снисходителен и в то же время безжалостен. Действительно, трудно понять, зачем тратить время, бумагу, компьютерные байты и мегабайты, чтобы писать, писать, писать и написать в конце концов такую вот беспомощно-подражательную тягомотину. Если бы мы хотели аргументировать свой вопрос, пришлось бы просто переписать в текст вот этого нашего отклика всю «Русалку», от начала до конца.
Иногда (как в случае с конкурсной «Роковой женщиной») редколлегия «ЗН» допускает на свой сайт того или иного автора, руководствуясь гуманно-терапевтичскими соображениями. Но у нашего-то заунывного версификатора, судя по всему, ничего не болит, никто его не бросил, поэтому его пребывание на столь представительном конкурсном форуме вызывает недоумение и досаду.