Я подхожу к воротам. Вот ступени.
Вот вход (я знаю точно, он открыт).
Привычно опускаюсь на колени,
Пытаясь вспомнить музыку молитв.
И эхо каблуков моих негромко
Вплетается в сонату тишины,
Как в общую гармонию – поломка,
Разлад души какой-нибудь струны.
Шуршит пакет – досадую на звуки.
Но наконец – замру и растворюсь…
Доверчиво в Твои отдавшись руки,
Я ничего на свете не боюсь.
Здесь свежий полумрак залечит ранки,
Я пью живую воду вечных слов, —
Ту, что Ты обещал самаритянке,
Не ведая условностей оков.
Средь тысячи светил и бесконечных
миров, средь всех песчинок на Земле
и всех людских тропинок скоротечных,
я верю, что Ты помнишь обо мне.
Ты знаешь мои помыслы пустые,
Ненужных фраз тупую злую мглу,
И что давно молитвы поостыли,
И что сама с собою не в миру,
Гордыню, что зачеркивает жирно
Хорошее, и страх перед судьбой
Ползучий, и унынье без причины…
Я сильно виновата пред Тобой…
Но стать я не хочу Твоей потерей!
Ужаснее не может быть пути…
Тебе я всей душой, всем сердцем верю,
Но грех порой сильней меня. Прости…
Встаю. Пора идти. И с сожаленьем
Бреду к дверям, глаза обращены
К Тебе. И, опускаясь на колени,
Услышу шелест крыльев тишины.
ПолнО всё существо ответом нежным…
Я выхожу к угасшим краскам дня,
И голос Твой звучит во мне, как прежде,
Он снова говорит: «Люблю тебя…»
Хорошо сделано — я уж не говорю о смысле….
Впечатляет! Отлично!
Удачи автору!!!
Стихотворение написано хорошо.
Это, что ли, про возвращение блудной дочери? Мол, замотали дела, про Бога позабыла, а он оказался милостивым и не высек в наказание за столь тяжкий проступок. Уж очень сюжетец затасканный. Ох, и мощно же надо сказать, чтоб небанально вышло! А тут во второй уже строчке – скобочки.
«Вот вход (я знаю точно, он открыт)».
Читаешь – и трудно улыбку сдержать – Ишь какая прозорливая, всё точно знает! И вдруг далее:
«Привычно опускаюсь на колени».
Улыбки уже нету. Что-то совсем не восторгает меня это «привычное опускание». И потекли банальности: «Пытаясь вспомнить музыку молитв»; «Доверчиво в Твои отдавшись руки, Я ничего на свете не боюсь». И снова повод для улыбки:
Здесь свежий полумрак залечит ранки,
Я пью живую воду вечных слов, —
Ту, что Ты обещал самаритянке,
Не ведая условностей оков.
Уж очень меня эти «ранки» умилили. И чего в храм с «ранками» ломиться. Их и в обычных условиях домашними средствами одолеть можно. В общем, для рифмы они в стих вставлены. Забавно звучит «Не ведая условностей оков». Как раз в оковах-то и нет никаких условностей! – Очень уж они безусловны! Но, похоже, автор имела ввиду не «условности оков», а «оковы условностей». И перестановка слов сыграла с ней злую шутку. Потом опять следуют стандартные в таких случаях сравнения себя – ничтожной пылинки с необъятным Божищем. И опять есть повод для улыбки: «И что сама с собою не в миру». В русском языке есть чёткое различие между миром-обществом, и миром-спокойствием (не войной). «В миру» – означает «в обществе». «В мире» – означает «в покое». Так что тут надо было бы сказать: «что сама с собою не в мире».
В предпоследней строфе угадывается какой-то анахронизм:
Встаю. Пора идти. И с сожаленьем
Бреду к дверям, глаза обращены
К Тебе. И, опускаясь на колени,
Услышу шелест крыльев тишины.
Вроде бы, дама уходит из храма. И с чего это вдруг «опускаясь на колени, Услышу шелест крыльев тишины»? – Споткнулась, что ли? Ведь далее опять написано про уход из храма:
ПолнО всё существо ответом нежным…
Я выхожу к угасшим краскам дня,
И голос Твой звучит во мне, как прежде,
Он снова говорит: «Люблю тебя…»
Среди довольно-таки типичных рифм попадаются иногда такие симпатяги как «открыт – молитв», «жирно – причины». В целом это стихотворение показалось мне слабеньким середнячком.
А в целом Ваша рецензия мне показалась пустым злопыхательством.
Когда входят и выходят из католич.храма — опускаются на колени. Но это Вы не знаете. Вы ведь святой и непогрешимый, Ваши отношения с Богом не банальны. Не удивительно, что Вы так обозлились на этот сюжетец. Да, это банально, и грех, и милость, и происходит каждый день и с каждым. А Вы напишите о своей святости. Вот это действительно будет не банальной и не затасканной темой, единственный Вы наш.
Меня заинтересовало, как такой «слабенький середнячок» получил подобный разгром. Отчего же рецензент не направил свой взгляд на другие стихи конкурса?
Значит, стихотворение — НАСТОЯЩЕЕ, слабенькое так не задело бы. Банальное? может быть, но написано просто и понятно, в нем чувствуется прикосновение к Богу, а три строфы звучат практически молитвенно:
Ты знаешь мои помыслы пустые,
Ненужных фраз тупую злую мглу,
И что давно молитвы поостыли,
И что сама с собою не в миру,
Гордыню, что зачеркивает жирно
Хорошее, и страх перед судьбой
Ползучий, и унынье без причины…
Я сильно виновата пред Тобой…
Но стать я не хочу Твоей потерей!
Ужаснее не может быть пути…
Тебе я всей душой, всем сердцем верю,
Но грех порой сильней меня. Прости…
Рецензент очень метко подмечает ошибку «сама с собою не в миру», но не предлагает исправления — «не в ладу».
замечания же по поводу ранок (духовных, а с какими еще в храм идут?) и «условностей оков» (простая перестановка слов, от к-рой смысл не теряется — вместо «оковы условностей» — «условностей оковы») достаточно субъективны, как и вся оценка-рецензия. Т.е. на них можно не обращать внимания.
С уважением к автору стихотворения,
Хороший человек, видимо, автор всего этого. По поводу текста однако щенячьего восторга всеобщего не разделяю. Банально и предсказуемо. Без мурашек.
а что вы понимаете под щенячьим восторгом, уважаемый?
Спасибо Вам за Ваше мнение и характеристику. Но никогда не понимала такой критики, как «банально». Все на свете банально. Или кто-то способен испытывать совсем особенные чувства, не те, которыми жили люди и тысячелетия назад? Я надеюсь, что да, предсказуемо. Вот если бы в ответ на мою молитву я услышала «Я не прощаю тебя», тогда стихотворение было бы очень непредсказуемым и небанальным. И муражки пошли бы по коже. От ужаса. Нет, дай Бог, чтобы стих оставался предсказуемым. С уважением, автор.
Неплохое стихотворение и есть даже очень неплохие (замечательные) четверостишья встречаются, но… слишком много. 8 баллов.
с ув.
Очень.
Я тоже «пусто позлопыхаюсь». Фиговый это стих. Слабый технически. Банальный. Но это б полбеды. Пафос. Чудовищный пафос, вызывающий оскомину и тошноту. О любви к Богу не кричат, разве в сумасшедшем доме. Высшая поэзия — молчание, слышали об этом? Как раз такой случай.
Да где же Вы крик и пафос увидели? ТОлько и речи о том, что человек слабый и грешный, а Бог его все равно любит. О любви к Богу не кричат, это верно. Но это стихотворение не о любви к Богу, а о любви Бога, и какой уж тут крик, я прихожу за тишиной, и слышу ее. И, неблагодарная, получаю милость. Все настроение мое здесь пронизано тишиной. Ну а если Вам почудился крик — тут уж я ничего поделать не могу. К технике приму любые претензии. Но ненавижу пафос, и уверена, что здесь его не может быть. Хотя, если учесть выражение «фиговый», что уже хорошо характеризует критика, как пренебрежительного к чужим чувствам человека, то, наверное, обижаться не следует. Кстати, если высшая поэзия- молчание, то должно быть все лучшие стихи на земле все еще в голове автора, ведь когда он произнесет их, или запишит, то упадет в Ваших глазах с высоты высшей поэзии…