Ранним декабрьским утром Светлана стояла у окна в своей комнате и тихо плакала. Это состояние в последние годы стало привычным, и она уже перестала верить, что в ее потерявшей всякий смысл жизни что-то может измениться к лучшему.
Вчера она очень скромно отпраздновала свой очередной день рождения. Кроме мамы, сестры и двух подруг никто не пришел и даже не позвонил. Кажется, совсем недавно их громадная квартира в Спиридоньевском переулке в этот день с трудом вмещала пришедших ее поздравить. А какие были подарки! Естественно, подарить дочери в то время известного всему миру советского государственного деятеля что-то заурядное означало стать предметом насмешек и получить отлучение от домов высшего света того времени.
Ей приятно было наблюдать скрытое соперничество претендентов на ее руку, победителя которого ожидали неограниченные карьерные перспективы и возможность вхождения в когорту сильных мира. Светлана это понимала и выбора своего ни на ком не останавливала. Да и не было среди них того, с кем и за кого она была готова и в огонь, и в воду…
Однажды, отдыхая с родителями в Карловых Варах, она познакомилась и до беспамятства влюбилась в молодого парня, сотрудника советского посольства в Праге. Впервые она увидела его в аэропорту, где он встречал новых отдыхающих по линии 4 Управления Минздрава СССР.
Высокий, с атлетической фигурой, притягательно красивый, безукоризненно одетый. Он одинаково свободно говорил как на русском, так и чешском языках. Светлана сразу уловила плохо скрываемое внимание к нему прилетевших на отдых в тот же санаторий холеных дам и их юных дочерей.
Родители Светланы, и, естественно, в первую очередь мама, сразу отметили ее интерес к молодому дипломату. Отец по своим каналам получил о нем исчерпывающие данные и вскоре, по указанию посла, Алексей, так звали предмет обожания Светланы, был направлен в Карловы Вары «для оказания содействия группе отдыхающих, прибывших по линии 4 Управления Минздрава СССР».
Следует отметить, что выполнял Алексей свои служебные обязанности отменно, и ни разу, даже когда они вдвоем на посольской машине несколько дней путешествовали по Западной и Северной Чехии, не позволил себе выйти за их рамки. Он много рассказывал ей о стране, познакомил со своими местными, кстати, очень интересными друзьями. Светлана с Алексеем объехали множество сохранившихся в прекрасном состоянии замков, останавливались в чистых и ухоженных городках, целый день гуляли по зоопарку в городе Либерец, одному из лучших в Европе.
Однажды они приняли участие в охоте на фазанов, где Светлана стояла на номере рядом с Алексеем. В охотничьем костюме, сосредоточенно ожидающий появления всполошенных загонщиками и летящих в сторону стрелков фазанов, он был настолько хорош, что Светлана еле сдерживала себя, чтобы, не обращая ни на кого внимания, прижаться к нему, как к самому близкому и дорогому ей человеку. И лишь появление летящих в их сторону птиц и загремевшие со всех сторон выстрелы не позволили ей совершить, как она потом и сама поняла, этот очень опрометчивый шаг.
А Алексей, ко всему прочему, оказался и прекрасным стрелком. Ни одна из вылетевших на его номер птиц не смогла прорваться, все были подстрелены, как считается у охотников, «гуманным» выстрелом, после которого подбитый фазан падал на землю уже «уснувший». На вопрос, интересно ли это ему, Алексей ответил, что охота является привилегией высших государственных чиновников страны, и допущенному в их общество дипломату, хорошему стрелку, знающему и соблюдающему местные охотничьи традиции, открыты двери самых высоких кабинетов.
— «Это меня не радует, но необходимо для работы», — добавил он.
Последние дни перед возвращением домой Светлана с родителями провела в Праге. Вместе с Алексеем они много гуляли по городу, его старинным улочкам. Однажды она прикоснулась ладонями к старинной каменной мостовой, в которой колеса проезжавших по ней карет за много веков оставили глубокую колею, не стираемую ни временем, ни современной цивилизацией.
Ощущение, что по этим камням проходили люди, памяти о которых за давностью прошедших лет не осталось в истории, но их следы она физически ощущает, заставило Светлану иначе взглянуть на окружающую действительность, понять ее безвозвратную быстротечность.
«Вот так же, — думала она, — когда-то на этих камнях будет стоять другая или другой и думать о конечности жизни. А где буду я? Останется ли мой след?».
Угнетенная этими мыслями, она весь следующий день оставалась в гостинице, и даже обед попросила принести в номер. Но уже на следующее утро, яркое и солнечное, Светлана и Алексей вновь, держась за руки, гуляли по Пражскому кремлю, набережным Влтавы. На маленьком кораблике они поднялись вверх по ее течению, миновав несколько живописных крошечных шлюзов, долго загорали и купались на пляже курортного городка Слапы.
На обратном пути Светлана все-таки решилась выяснить у Алексея причину его равнодушия к ней.
После нескольких минут молчания, Алексей ответил, что она действительно очень красива и привлекательна как женщина, интересна, как человек и ощущать ее рядом с собой мечта каждого мужчины, к которым он относит и себя.
Но между ними стоит непреодолимое препятствие — служебное положение ее отца. Вокруг Светланы крутится немало желающих попасть под его крыло, и быть одним из них Алексею не позволяет ни чувство собственного достоинства, ни мнение тех, чьей дружбой и уважением он очень дорожит.
— Если когда-нибудь мы окажемся на равном уровне, возможно, этот разговор будет продолжен, — добавил с грустной улыбкой Алексей.
Оставшиеся дни пролетели незаметно. Они пили легкое пиво в любимой пивной Швейка «У Калиха», черное крепкое пиво с солеными чесночными топинками «У Флека», побывали на нескольких дискотеках на Вацлавской площади. В их отношениях появилась какая-то легкость и непринужденность, как между просто очень хорошими друзьями.
Иногда Алексей ловил на себе взгляд родителей Светланы, грустный мамы и внимательно-уважительный отца.
Больше Светлана Алексея не видела. При очередных поездках в Карловы Вары она в глубине души надеялась увидеть его вновь, но встречали их разные люди, а спрашивать об Алексее она не решалась.
Несколько лет спустя, Светлана под давлением мамы вышла замуж за своего бывшего сокурсника, отдаленно напомнившего ей Алексея. Но брак был неудачен. Вадим оказался очень неинтересным человеком. Он, не особо скрывая, рассчитывал, что тесть пристроит его на высокий пост в престижной организации, с частыми поездками за границу и непринужденной жизнью в Москве. И даже заранее выбрал себе такое место — заместителя председателя Комитета молодежных организаций, о чем с полной непосредственностью заявил тестю на следующий день после свадьбы. Тот поморщился, но, увидев умоляющие глаза дочери, согласно кивнул, и вскоре молодой супруг с головой окунулся во все радости новой жизни. Светлана видела мужа все реже. Под предлогом командировок, он по несколько дней не появлялся дома, хотя от своих верных подруг Светлана быстро узнавала, в какие края была направлена очередная «командировка».
Ко всему прочему Вадим быстро и безобразно спивался. Развод произошел быстро и спокойно спустя год после их свадьбы. Больше они не виделись, и о дальнейшей судьбе своего бывшего супруга она не знала, да и не хотела знать.
А время шло. Пришли 90-е годы. Жизнь, казавшаяся вечным праздником, закончилась, и все сразу стало очень плохо. Отец не смог пережить происшедших изменений и ушел из жизни. Мама не выдержала потрясений, быстро постарела, и у нее обнаружились сразу несколько весьма сложных заболеваний, что заметно отразилось и на ее психическом состоянии. Сестра Тамара после очередного развода легкомысленно оставила бывшему мужу свою квартиру, полученную и обставленную в качестве свадебного подарка от ее родителей, и вернулась домой только в том, что на ней было. Бывший муж сразу же привел в освободившийся дом новую супругу, бойко ставшую его полноправной хозяйкой.
Оставшиеся втроем женщины, не способные к самостоятельной жизни, впервые познали, что такое настоящая нищета, беззащитность, и полное отсутствие какой-либо надежды на лучшее.
Мама всю жизнь была при отце и, хотя в свое время окончила московский пединститут по специальности «преподаватель английского языка», педагогического опыта не имела, а за давностью лет и отсутствию практики, английский она забыла, как сама говорила, полностью. Да и состояние ее здоровья исключало возможность любого трудоустройства.
Тамара тоже имела диплом, но только архивного института. У нее с детства было стойкое отвращение к учебе, и лишь регулярные подарки учителям в школе и хорошие связи в Архивном помогли, хотя и с огромными трудностями, получить для нее свидетельство о высшем образовании.
Сама Светлана, с отличием окончившая Физмат и работавшая в очень закрытом и очень престижном московском НИИ, после его закрытия в 1991 году оказалась без средств существования, если не считать выплачиваемого ей ежемесячного нищенского пособия.
Все многочисленные сослуживцы отца пропали после его смерти, многие из них быстро переметнулись в новые структуры, а кое-кто стал вновь все чаще появляться на экранах телевизоров, критикуя старую власть и призывая, благо, старый опыт пригодился, к строительству нового капиталистического общества.
Мама неоднократно пыталась напомнить о себе старым друзьям семьи, но после первого разговора в дальнейшем они всячески избегали любого общения с ней, даже по телефону.
Тамара, как ни странно, оказалась энергичным предпринимателем и довольно успешно распродавала все, что было в квартире и пользовалось спросом. Но пригодные для продажи вещи постепенно закончились, а на более сложные торговые операции она оказалась не способной.
Так шли годы. Никто из бывших многочисленных поклонников Светлане больше не звонил. Те, кто жил в том же доме, постепенно перестали с ней здороваться и отводили глаза при встрече. Большинство из них, используя бывшие комсомольские или спортивные связи, быстро нашли себе теплые места в новой жизни, обзавелись приличными иномарками, эскортом из длинноногих барышень и всячески старались оборвать все связи со старой «совковой» жизнью.
Светлана это прекрасно понимала и ничему не удивлялась. Она прекрасно знала этих людей и не сомневалась, что ради карьеры и благополучия они готовы пойти на все!
А годы шли. Она постепенно приспосабливалась к новой обстановке. Вот уже несколько лет Светлана работает консьержкой в подъезде собственного дома. Поселившиеся в нем новые русские, зная ее историю, иногда оставляют неплохие чаевые, дают небольшие поручения, за исполнение которых тоже платят. Единственно, к чему Светлана не может привыкнуть, так это к общению с сильно загулявшими соседями по дому и их гостями. Правда, на следующий день их жены, как правило, приходят с извинениями и небольшими подарками, но горечь от полученного унижения остается надолго…
Однажды ее долго преследовали странные люди с достаточно интеллигентной внешностью и приличной манерой общения. От нее они пытались добиться, где покойный отец хранил личные документы, и не могут ли они поискать их в ее квартире. Даже обещали какое-то вознаграждение. Убедить их, что в квартире у отца никакого сейфа не было, удалось с большим трудом.
Но постепенно эта мысль стала возвращаться к ней все чаще. Она вспомнила, как однажды отец незадолго до событий 1991 года шепнул ей, что в любом случае они не пропадут, есть и у него кое-что на «черный день». Светлана не придала этому эпизоду никакого значения, и он быстро выветрился из ее памяти. И только визиты «приличных жуликов», как она называла для себя этих визитеров, да беспросветная тяжелая жизнь помогли вспомнить слова отца.
Когда-то ее удивляло, что отец уж очень спокойно воспринимал происходящее в стране. Светлана подозревала, что они там, наверху, уже давно были готовы к такому исходу. Сопровождая отца в его прогулках по парку на госдаче, она часто была свидетелем его бесед с друзьями по работе, где они признавали безвыходность сложившейся политико-экономической ситуации в стране и невозможность при действующем руководстве найти оптимальный выход.
По всей вероятности, понимая, какой исход их ожидает, отец и готовил для своей семьи «запасной аэродром».
Светлана не исключала и того, что неожиданная смерть отца явилась составной частью чьей-то игры, в которой ему не нашлось места.
И вот она по сантиметру начала просматривать свою квартиру, пытаясь обнаружить то, что, возможно, оставил им отец. Поиски, хотя в их успех Светлана уже переставала верить, поднимали ей настроение, и она была постоянно занята разработкой новых розыскных мероприятий. В конце – концов, это превратилось для нее в увлекательную детскую игру «найди меня».
Однажды она с удивлением заметила, что уже наступила вторая половина декабря и пора готовиться к Новому Году. Раньше, в годы благополучия, в их семье это был самый любимый праздник. И обязанности тогда были у каждого свои.
Все начиналось с того, как в один из морозных декабрьских дней голос по телефону сообщал о прибытии новогодней елки. Через несколько минут раздавался звонок в дверь, и вся семья встречала папу, который вместе с водителем вносили в дом большую, пахнущую лесом, снегом и морозом пушистую елку. И все понимали, Новый Год уже совсем близко. Елку тщательно укрывали и выставляли на балкон, а мама и девочки начинали потихоньку доставать и распаковывать елочные украшения.
Светлана решила, пусть она будет неделю голодать, но Новый Год и елка в этом году у них обязательно будут!
И вот маленькая, но очень пушистая елочка, как и раньше, уже стоит на балконе. Когда мама и Тамара увидели входящую с ней в дом Светлану, они сначала опешили от неожиданности, но потом, вспомнив, как радостно и празднично это было в те давние времена, оживились, и, кажется, впервые за долгие годы на их лицах, изможденных болезнями, постоянным недоеданием и безысходностью, появились радостные улыбки.
«У нас будет Новый Год!» — весело воскликнула Светлана.
«У нас будет Новый Год?!» — еще не веря, прошептала мама. А Тамара молча улыбалась, и по ее щекам неудержимо катились слезы.
С этого дня в доме все изменилось. Разговоры были только о том, где установить елку, какое шампанское, не дорогое, но настоящее, купить, что испечь, кого из оставшихся друзей пригласить…
И вот Светлана назначила день установки елки. Утром, вернувшись с дежурства в подъезде, она решила проверить в темной комнате игрушки. Все коробки оказались на месте, только в беспорядке разбросаны по полке, в то время как прежде всегда были очень аккуратно расставлены.
«По всей видимости, это Тамара искала здесь что-нибудь на продажу», — подумала Светлана.
Неожиданно под одной из этих коробок она увидела пожелтевший запечатанный конверт. На нем большими печатными буквами было написано «Светлане». Неожиданное предчувствие заставило резко и быстро забиться ее сердце.
Вернувшись в свою комнату, она аккуратно вскрыла конверт и достала из него сложенный листок. Развернув его, она увидела знакомый почерк отца!
«Дорогой Светик, дорогие мои девочки, — прочитала она, — меня, наверное, в этот Новый Год с вами уже не будет, но подарок я приготовил. Он будет служить вам долго и напоминать, что ваш папа всегда любил своих девочек. Пусть все у вас будет хорошо!
Светик, поручаю тебе главное, найди подарок и сделай так, чтобы он служил как можно дольше. В твоей комнате трижды включи и выключи люстру. Остальное увидишь сама. Хочу, чтобы ты знала, твой папа не совершил в жизни ни одного поступка, за который ему стало бы стыдно перед тобой. Верь мне! Папа.»
Трижды включив и выключив люстру, Светлана приготовилась ждать. Несколько минут спустя на стене нал ее письменным столом, за которым она провела долгие годы учебы в школе и институте, засветился и чуть выдвинулся вперед небольшой квадрат. Светлана потянула его, и в ее руках оказалась старинная, инкрустированная тонкой резьбой шкатулка. Ее крышка с негромким звоном открылась, и у Светланы от неожиданности потемнело в глазах. Вся шкатулка до верху была наполнена драгоценными украшениями. Сверху лежала маленькая коробочка, внутри которой обнаружился шелковый, обшитый кружевами лоскут, на котором четкими каллиграфическими буквами было вышито: «Семье Дорогомиловых».
— Это же наша фамилия, подумала Светлана и продолжила чтение. – «Дорогие потомки, не знаем, когда эта шкатулка попадет в ваши руки, но не сомневаемся, что она попадет именно к вам. Ваши предки издавна, честным трудом, из поколения в поколение собирали содержимое шкатулки, чтобы оно могло помочь тем из нас, кто окажется в большой беде».
Под запиской лежал еще один листок с почерком отца:
– «Эту шкатулку я получил от своего деда, оклеветанного в 1936 году и проведшего в заключении более 15 лет. В ней наши фамильные драгоценности. Дед, спасаясь от преследований, был вынужден скрываться под другим именем. В действительности, он потомственный дворянин из рода Дорогомиловых. Нам, носящим эту фамилию, также пришлось по понятным причинам тщательно скрывать ее происхождение. Теперь вы знаете все».
А сюрпризы продолжались. Вошедшая в комнату Светланы Тамара сообщила, что сегодня утром по межгороду звонил мужчина «с очень приятным голосом», который представился Алексеем из Праги. Долго расспрашивал о Свете и маме. Он не знал о смерти их отца и был этим известием очень расстроен. Обещал перезвонить.
Повторный звонок раздался почти мгновенно. С бьющимся сердцем Светлана сняла трубку. Она не сомневалось, этот тот самый Алексей из Праги, ее единственная и безответная любовь. Она узнала его голос, а он – ее.
Волнение перехватило им горло, и оба не решались начать разговор. Наконец, Алексей решился. И вдруг они оба заговорили так, как будто между ними не было многих лет разлуки и они по-прежнему в Праге, решают, на какую дискотеку сегодня стоит пойти.
С удивлением и не скрываемой радостью слушала Светлана рассказ Алексея о том, как, стараясь оставаться незамеченным, он встречал и провожал ее в пражском аэропорту. Теперь она знала, кто был неизвестным поклонником, посылавшим ей огромные букеты несравненной красоты алых роз. Они встречали ее в аэропорту, в карловарском санатории их регулярно вносила в ее комнату загадочно улыбающаяся медсестра. И каждый раз букеты сопровождали очень забавные изящно упакованные безделушки.
В Москве к каждому Дню рождения она получала такой же прекрасный букет с белыми розами и очаровательный подарок. Светлана терялась в догадках, кто же мог быть таким изысканным, скрывающим себя поклонником, но так и оставалась в интригующем неведении. Последний такой букет, только на этот раз с желтыми розами и традиционно милым подарком она получила в день своей свадьбы. Взяв букет в руки, она почувствовала исходящую от него волну такой боли и отчаяния, что готова была немедленно бежать куда угодно, лишь бы остановить эту боль!
Известие о замужестве Светланы подействовало на Алексея настолько удручающе, что он потерял всякий интерес к жизни. За эти годы Светлана стала для него олицетворением всего прекрасного, единственной и божественной мечтой.
Теперь, как раньше, он уже не мог, не имел права любоваться ею даже издали, незаметно сопровождать, когда она одна затемно возвращалась домой, смотреть вечерами на светящееся окно ее комнаты и видеть двигающийся на фоне полупрозрачных штор силуэт прекрасной дамы…
Его перестала интересовать работа в МИДе, где он быстро и весьма успешно продвигался по служебной лестнице, рисуя в своих планах, что однажды, и не исключено, что уже в самом ближайшем будущем, предложит Светлане стать супругой Чрезвычайного и Полномочного Посла…
Он не раздумывая, расстался с дипломатической службой, когда в Париже объявился его прямой родственник, завещавший Алексею свое достаточно солидное движимое и недвижимое имущество, солидные счета в разных банках, а также баронский титул.
Недавно этот родственник скончался, и все имущество перешло во владение Алексея.
-Теперь никто не сможет сказать, что я прошу твоей руки из корыстных соображений, — произнес он, сдерживая волнение. – И я прошу твоей руки!
— Но ты же не видел меня много лет! — ответила Светлана. — Годы меняют многое, и не в лучшую сторону!
— Не говори этого, я прошу твоей руки и будет несправедливо по отношению ни к тебе, ни ко мне, если ты скажешь нет! — ответил Алексей.
— Да! — в полуобморочном состоянии от пришедшего к ней счастья прошептала Светлана.
Вскоре Светлана и Алексей были вместе. Свадьба состоялась в расположенном в предместье Парижа небольшом, но прекрасно сохранившемся замке, полученном в наследство теперь уже бароном Алексеем от своего ушедшего в иной мир родственника. Баронесса Светлана выглядела превосходно, что вызывало нескрываемое восхищение не только у Алексея, но и у всех его новых далеких и близких французских родственников.
Члены семьи Светланы, которых представляли ее мама и Тамара, получив оставленные их мужем и отцом драгоценности, в Париже освоились очень быстро. Квалифицированное вмешательство лучших врачей поставили маму на ноги. А возможность тратить на себя в Париже значительные, без особых ограничений, суммы, омолодили и маму, и дочь как минимум на десять лет каждую. Но это, как они считают, только начало. В Россию обе пока не собираются.
А Светлана и Алексей вернулись в Москву. Вновь их квартира в доме на Спиридоньевском наполнилась друзьями. Но на этот раз это были друзья Алексея, не раз подтвердившие делом, что настоящая дружба не определяется деньгами, занимаемым постом и другими подобного рода «полезностями».
В один из декабрьских дней, так же, как и в прошлом году, накануне отметив день своего рождения, Светлана, пряча лицо в огромном букете прекрасных белых роз, стояла у окна в своей комнате. На улице была такая же пасмурная декабрьская погода, так же моросил снег с дождем, и в ее глазах так же стояли слезы.
Только на этот раз это были слезы беспредельного счастья…
***