Черемуха цветет к весенним холодам,
К сибирским поздним заморозкам строгим.
Все, что смогу — продам, а нет — и так отдам,
Чтоб возвратиться к дорогим истокам.
Однажды я вернусь в страну моих надежд
Нежданным, позабытым и недужным
Где будет все иным, неузнанным, но те ж
Любовь, и вдохновение, и дружба.
Мне видится рассвет в березовом лесу
И я, сошедший с ранней электрички,
В дырявом рыжем рюкзаке несу
В деревню колбасу, лимоны, спички…
Была простая жизнь и не хотел иной —
Гол как сокол, да волен точно птица.
Я все готов отдать за то, чтобы весной
Иль хоть зимой в то счастье возвратиться.
Я все начну с нуля, стократ все повторю,
Я буду терпелив и милосерден —
Лишь только б видеть вновь над той рекой зарю,
Предощутить любовь любым предсердьем.
Еще я не совсем потерян для труда
Глаза на месте, руки шевелятся…
Но дни идут, бегут недели, а года
Летят, летят и вспять не возвратятся…
Прочувствованно очень.
Последний катрен, а именно 2 последние строчки — нравятся слегка меньше всего остального; они немного \»вялые\» : по идее должны бы слегка \»подвинтить\» стихотворение последней затяжкой, дать ему нового прилива сил; а выглядит все так, будто у вас руки опустились… — но не знаю: вам виднее.
Это мое субъективное читательское мнение.
У другого читателя может быть другое мнение.
С признательностью неизменной,
Вот именно это и дорого — Ваше мнение, вот в этом-то и заключена школа для меня, неумелого, неловкого, косноязычного… Глядишь — и научусь чему-то… Спасиб за то, что читаете мои слабые опусы…