Творчество

Едва ль стихи мои полезнее,
Чем сто, тем паче — триста грамм.
Народу не нужна поэзия,
Она нужна моим врагам.

Чтоб радоваться: он в несчастье,
Он неудачник, он — дурак…
Пусть, перечитывая чаще
Мой сборник, торжествует враг.

Стихи — не капли от болезни и
Стихом не скрыть в штанах изъян.
Народу не нужна поэзия —
Она нужна моим друзьям.

Узнают пусть не по-наслышке
(Об этом позабочусь сам),
Что жив пока, и пишет книжки,
И так же верит чудесам.

Поэзия — \»ходьба по лезвию
Босой душой, что вся в крови\».
Народу не нужна поэзия,
Она нужна моей любви.

И та, кому строка звенящая,
Всей силой чувств позлащена,
Утешится, что настоящая
Любовь судьбой освящена.

…Когда я до нуля по Цельсию
Остыну, вовсе никому
Не станет нужною поэзия —
Лишь только сыну моему.

Придут к нему, пусть запоздалые,
Мои, понятные едва,
Косноязычные, усталые,
Его хранящие, Слова…

* * *

В театре «Маэстро» — премьера.
Вот я – в предпоследнем ряду…
В программе — страшилка, химера…
Ох, Господи, что ж не уйду?

Мне ведомо: даже на сцене
Невместно заглядывать в ад…
С чего ж тогда вздумалось Сене
Пришлепнуть объемистый зад

В театрике?… Нет, не бродвейском…
Зачем я играю с судьбой?
К чему в упованье плебейском
Любуюсь несчастной звездой?

Ах, ведьмочка, ведьмочка!… Панна,
Зачем позвала на спектакль?
Поди, понимаешь: опасна
Роль Панночки? Что там – Спитак?

Разверзнется ад под «Маэстро»,
Все бухнутся в тартарары…
Падут театральные кресла
Дровишками – прямо в костры,

На коих греховные души
Кипят в безразмерных котлах…
… Свет в маленьком зале потушен,
Мурашками выступил страх.

И сразу сместились оценки,
Душа у спектакля в плену…
Хома запирается в церкви…
В театрике, сквозь тишину

Звучит сумасшедшее скерцо,
Ритм чаще и чаще… Беда!
Так это ж стучит мое сердце?
Куда ты, шальное, куда?

Ну, вот… А пошел без лекарства…
Схватило… Хоть впрямь помирай…
… А Панночка вправду прекрасна,
С такою – хоть в пекло, хоть в рай!

Вот, выбрался в кои-то веки,
Спектакль вовлекает… Горю…
— А, ну, поднимите мне веки!!!
Ведь это ж я сам говорю!…

* * *

Надо же — родиться
С именем таким,
Да еще пробиться
К тем, кто всеми чтим!

Праздничные звуки
Из-под нервных рук —
Это вам не глюки,
Это просто Глюк.

Я с годами чаще
Слушаю его —
Композитор Счастье —
Только и всего.

Вдумайся, вчитайся:
Вот бы рядом с ним
Был бы доктор Счастье,
Господом храним,
Архитектор Счастье,
И директор Счастье,
И садовник Счастье,
И полковник Счастье,
Воспитатель Счастье,
И писатель Счастье,
И художник Счастье,
И сапожник Счастье,
И учитель Счастье,
И правитель Счастье…

Жизнь была бы слаще,
Было б больше сил,
Если б каждый Счастьем
Для другого был .

Успех

Режиссер ясноокий,
Аполлоном хранимый,
Да с мечтою высокой,
Да с душою ранимой.
Как ты быстро находишь
Ключ к нешуточной роли —
Видно, издавна копишь
Краски счастья и боли.

Боль сквозь смех проступает —
Ведь душа вся в ушибах.
Видно, жизнь постигая,
Не страшился ошибок,
Не страшился падений.
Не боялся злословья…
Не пророк и не гений,
Каждый шаг — только с кровью…

Да, а что-то с годами
Не становится легче
И круги под глазами
Все темнее и резче.
Все труднее: при свете,
С фонарем Диогена:
Отзовись. человече,
Хоть один во Вселенной!

Загрустив о забытом
И грустя по потерям
Ты со сцены софитом
Поведешь над партером.
От сердечной натуги
Безнадежно охрипнешь…
Гду вы, верные други? —
Вдруг в отчаянье крикнешь.

Оборвешь телефоны,
Разошлешь телеграммы
Про сердечне стоны,
Про душевные раны.
Но у телеэкрана
Ты замрешь до полночи,
Как у самого края,
Чужд и этим и прочим…..

А с утра полутемным
Пробежишь коридором
Под форгангом потертым
С потускневшим узором.
Окунешься с разбегу
В чехарду репетиций…
Словно листья по ветру,
Дни летят вереницей…

Пыльный храм Мельпомены
Светом призрачным залит,
Не сулят перемены
И овации в зале.
Опустела галерка,
Отдыхают актеры…
И украдкой, неловко
(Не поймут билетеры…),
Наспех куртку надевший,
Убегаешь под пасмурь,
Непогасшей надежде
Не давая погаснуть…

Режиссер ясноокий,
Аполлоном хранимый,
Да с мечтою высокой,
Да с душою ранимой…

* * *

Обнаженные женщины
На холстах Ренуара
Так чисты и естественны…
Ты не зря ревновала:

Я влюблет в эти линии
И крутые объемы…
Хамы с лапами липкими,
Не касайтесь альбома,

Где \»Большие купальщицы\»,
Грязным пальцем-окурком …
Ржут по-скотски, таращатся…
Им же хуже, придуркам:

Импотенция скажется —
Мстит подонкам искусство.
Есть подобное качество
У купальщиц Огюста.

В их жестоком воздействии
Не найду криминала.
Изврашенцы и деспоты —
Все враги Ренуара.

О. Художник, божественно
Воспевающий Сердце,
В поклонении женщине
Мы с тобой — одноверцы.

Я люблю красоту врасплох,
Чтобы плоть трепетала,
Чтобы явь — как сплошгой восторг
На холстах Ренуара.

Без покровов танцует жизнь
Свой языческий танец,
Нескончаем, как живопись.
Полный чувственных таинств.

Обобщение вечных тем —
Обнаженность \»Купальщиц\» —
Притяжение женских тел,
Красотою слепящих.

Сколько искренней теплоты
В этих солнечных красках…
Ты прости, и твои черты
Я рисую украдкой.

Не увянут, живя с людьми,
Ренуаровы жрицы.
Это песнь о его любви
Нескончаемо длится.

Не ревнуй же меня вотще
К этим дивам приметным.
Их люблю, так сказать, вообще,
А тебя — конкретно!

* * *

Баловство от скуки —
Золотые стружки…
Золотые руки —
Знатные игрушки!

Сквозь столетия прошли
Статные боярышни,
Глиняные душки,
Хрупкие подружки.

Ложки расписные,
Сумки лоскутные,
Туеса из луба —
Любо, братцы, любо!

Лакомая малость —
Стар и мал доволен.
От отца досталось
Ремесло живое.

Дымка, Жостов, Палех,
Хохлома на блюде…
Это вам на память,
Вам на радость, люди!

* * *

Белый лист, чистый лист —
Дорогое мгновенье…
Что творишь, журналист,
Обретя вдохновенье?

Чем людей увлечешь,
Что поведаешь свету?
Чем прославишь еще
Ты родную газету?

В чьи заботы сейчас
Погружаешь себя ты?
Греет жар твоих глаз
Пожилого собрата.

Ты, браток, не смотри,
Что иду по Нью-Йорку —
Мне на Кирова, 3
Поутру на планерку.

Мне, как прежде, фактаж
Добывать уникальный,
Выдавать репортаж,
Как всегда, эпохальный.

Покружило меня
По планете со свистом,
Но средь ночи и дня
Остаюсь журналистом.

…Чистый белый листок,
Ставший долгой судьбою,
Сколько лет, сколько строк
Пролетит над тобою?

Сколько стран, сколько лиц,
Сколько встреч и прощаний…
Сотвори, журналист,
Светлый очерк про счастье…