В Бруклинском небе Полярная светит звезда,
А вот видна ли она в этот час над Разъездом?
Мне бы однажды хотя б на денек, хоть проездом,
Хоть контрабандой тихонько пробраться туда.
Вот бы прорезать тоннель через толщу Земли,
Вход чтобы здесь, ну, а выход чтоб был — на Титова,
Сел в свой F-train, полчаса подремал — и готово —
Мы бы тогда каждый вечер встречаться могли.
Правда, наверно, я быстро б тебе надоел —
Грех возвращенья мы б сразу с тобой замолили,
Мы бы обратно тогда наш тоннель завалили,
Чтобы отныне я там появляться не смел.
Все — миражи, наваждения, самообман,
Нам не дано возвратиться в отраду и негу,
Пусть я скучаю еще по морозу и снегу,
Только от корки до корки прочитан роман.
Сентиментальность, выходит, всего лишь — порок?
Память о счастье, тоска о потере — химеры?
Нет ни любви, ни надежды, ни чести, ни веры?
Прошлого прах отряхни, преступивши порог?
Что же тогда остается в душе? Пустота.
Чем же заполнить ее? Лишь упиться, разъесться?
Но для чего-то копают тоннель у Разъезда,
И для чего-то над Бруклином светит звезда…
