Я брёл тропой своей привычной И знаки жизни обонял: Следы звериные и птичьи: Тут лось отметил свой привал, Тут сойки утром пировали, А здесь резвилось воронье. И все следы вокруг дышали Единым выкриком: Мое! Моя нора! Мой гриб! Мой листик! Я первый! Я здесь раньше всех! Моя поляна с земляникой! …
Конь предан был наезднику лихому. Ему лишь позволял сидеть в седле На собственной спине. Когда ж другому Проехаться хотелось, он во зле Прядал насторожёнными ушами, Калил глаза, копытом землю бил, Зубами скрежетал, что даже самый Хмельной и храбрый быстро б отступил. Конь продан был наездником другому, Хорошему и доброму вполне. …
Короткий гвоздик, лёгкий молоток, Набойка, клей, резина, пробка, кожа. Приятно молотком стучать и думать, Что чинишь молча чьи-то сапоги, При этом рассуждая про себя, Что хорошо чинить и молча думать, Что молча чинишь чьи-то сапоги, Которые тебе совсем не впору, И отчего приятственней вдвойне Осознавать, что чинишь сапоги, При этом …
Ошибки тут сделаны для отражения \»выдающейся\» грамотности оного \»редактора\», который по приглашению руководства сайта lib.userline.ru оказался в числе его редакторов и даже, по его собственному утверждению \»возглавил сайт\», но после публикации написанных им слабеньких обзоров и последовавшей за этим соответствующей критики вынужден был признать свою писательскую несостоятельность. Но из редакторов …
В конце у нотки голубой уж так прищелкнет, так прицокнет, послушав песню ту, любой навеки сердцем к ней присохнет. И я присох. А вот мою ровесницу не присушило. (В. Тихненко. Край алексеевский.) Обмяк и — чувствую — оглох. Куда-то подевались силы: За то, что я к ней не присох, Меня …
Любой отшумевший событьями век Не лучше, чем наш и не гадостней: Хватало своих и святых, и калек, Трущоб и дешевой парадности. А жизнь, между тем, не замедлила бег И время не стало покладистей, Но всё же куда-то спешит человек, Надеясь на новые радости. И новым богам свои жертвы несет, И …
Хочется, чтоб цвел рассвет Добродушным взглядом. Чтоб, когда надежды нет, Был бы кто-то рядом. Чтоб, когда зачахла плоть, И душа застыла, Было б в мире этом хоть Что-то — не постыло. Хочется смотреть в глаза, Не боясь расплаты, И шестеркам, и тузам, Бедным и богатым. Чтоб они не отвели Взгляд …
Гаснет лучина во тьме виновато, Трогает комнаты жалобным светом: Надо проститься с усталым ухватом, С печкой, с кроватью, с кривым табуретом. Надо успеть подбодрить занавески, Чтобы от ветра так не трепетали. Тлеющей щепке откликнулось веско Зеркальце с гнутой каемкой из стали: Что, мол, пора догорать — понимаю. Дело своё ты …
Поговорим с тобою по душам, А то ведь всё по делу да о деле – Они и впрямь вокруг кишат, И кажется, что нету им предела. Но мы устали – правда, ведь? – метаться. И пусть наш шаг решительный наивен – Потом дела нам отомстят за святотатство, Но мы пока …
В сонной степи на разъезде пустом Молча стояли два поезда рядом. Ждали другого, чтоб мчаться потом По расписаньям куда кому надо. Скучный поселок пестрел за рекой. Было прохладно и чуточку сыро. А в приоткрытых проемах окон Встретились взглядами два пассажира. Прямо смотрели, ничуть не таясь, Припоминая похожих знакомых. Что тут …