ПАРЕНЕК ИЗ 107-Й ПАЛАТЫ

В больнице #3, которая находится на улице Глюка в Теофиле, в палате 107 лежал всего один больной. Ему обещали, что приведут и второго, но так и не привели. Бо;ьной из палаты 107 не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, было хорошо, что никого нет (еще неизвестно, кем может оказаться твой сосед), а с другой стороны – все же хотелось с кем-нибудь поболтать. Теперь он лежал на своей койке с закрытыми глазами и старался представить себе, кем бы мог оказаться сосед. Но это было не так уж легко, так как боль в оперированной позавчера ногене позволяла сосредоточиться: наверное, ночью сделал неловкое движение. Больной несколько раз жмурил глаза, разжимал и зажимал кулаки, но боль не проходила.
Он вспомнил операцию, которая длилась полтора часа, и ему показалось, что нога от этого стала еще сильнее болеть. На операции он чувствовал каждую мелочь, ибо наркоз ему дали местный. Он сам так захотел: у него была идея-фикс, что после ожщего наркоза он может не проснуться. Однако. Где-то на середине операции он уже проклинал себя за это решение, но было уже поздно. Он просто постеснялся признаться хирургы, что боится общего наркоза, и решил терпеть. Теперь он гордитлся этим.
Нога не переставала болеть, и больной палаты 107 начинал сердиться на себя за то, что добровольно лег под нож. У него было варикозное расширение вен, и врач, поставивший такой диагноз (больной пожаловался, что у него болят ноги и быстро устают), сказал, что лучше сделать операцию. Он согласился (“Зато эта чертова нога больше не будет болеть,- думал он тогда,- и я смогу спокойно ходить, сколько мне вздумается!”). Он просто был уверен, что операцию нужно делать, но теперь эта уверенность изчезла. Мысли, подобные тому, “зачем я, идиот, согласился на это?”. Были доминирующими среди прочих мыслей, но опять-таки, как и много-много раз, было уже поздно. Он вздохнул. Нужно проследить за этим и постараться не делать того, о чем потом будешь жалеть, подумал он и опять вздохнул.
Исходя из подобного хода мыслей, читатель может сделать вывод, что больной палаты 107 – пока еще молодой паренек 17-18 лет, и он не ошибется, потому что именно в таком возрасте человек ставит перед собой подобные установки. Взрослый человек этого не делает, ибо ему уже давно наплевать, что он скажет, как подумает и так далее.
Боль все больше усиливалась, и тут как назло захотелось в туалет. Но паренек 107 палаты решил не звать медсестру с уткой, а самому пойти в уборную (вспомни, вспомни, читатель, себя в 17 лет, и ты поймешь, что двигало этим парнем!). Невзирая на боль в ноге, самому доскакать до уборной! Дурацкий героизм, говоришь ты. Значит, тебе никогда не было 17 лет. Больной палаты 107 совершил этот подвиг (доскакал до уборной в конце коридора и обратно), и был очень горд собой, хотя и, когда снова оказался на своей койке, подумал, что сойдет с ума от боли. Теперь он уже не мог думать ни о чсевочках однокурсницах, ни о воображаемом соседе, ни о том, когда к нему придут друзья навестить.
Как раз в это время в палату вошла сестра и измерила температуру. Паренек из 107 палаты не выносил ее и старался не разговаривать с ней. Она же каждый раз смотрела на него своими маленькими поросячьими глазками и хрюкала:
-Ну, как ты себя чувствуешь? Ножка не болит?
-Болит,- всегда отвечал он сердито, даже если нога не болела. Он ее (толстую такую старушку) часто видел во сне. Она и во сне хрюкала: “Ты должен говорить мне правду. Не смей врать! Нельзя врать! Мне нельзя…”- и тогда больно просыпался в холодном поту.
Но в тот день медсестра не спросила, болит ли у него нога, а просто измерила температуру, ничего не сказав. Она уже собиралась выйти из палаты, но паренек остановил ее:
-Какая у меня температура?
-Нормальная.
-Что?
-Нормальная.
-КАКАЯ?
-37.
-Это НЕНОРМАЛЬНАЯ. Нормальная – это 36.6, я это знаю.- Паренек подумал, что сейчас задохнется от злости.
-Для тебя 37 нормальная температура.- Сестра шаркающей походкой пошла к двери.
-Ведьма!- крикнул он, но старушка ничего не ответила и вышла из палаты.
У доктора Тео были красные глаза и серое лицо от усталости. Во рту – неприятный привкус от шести-восьми чашек кофе и шестидесяти или чуть больше сигарет. Он чувствовал, что валится с ног. За одну ночь – две резекции желудка, два аппендицита и одно ножевое ранение. Последнее окончилось смертью. Это был сын медсестры. Она стояла в операционной и смотрела, как умирает сын. Доктор Тео сначала решил прогнать ее, но потом все же передумал, уступив ее просьбам. И она стояла и смотрела, не приближаясь к операционному столу близко, чтоб не мешать. Тео вспомнил теперь, что сыну медсестры наркоз так и не дали, потому что он был пьян в стельку. Он делал операцию и вспоминал все, что рассказывала ему когда-то старая медсестра: пьет, играет в карты, женится не хочет.
-Хоть бы женился, господи!- причитала медсестра, когда Тео, уже после операции, стоял у окна в коридоре и курил, а медсестра рыдала:- Сразу бы исправился, если б женился.
-Может быть,- ответил Тео, но в уме подумал:”Не исправился бы. Ни в коем случае. Такие не исправляются.”
Прежде чем пойти домой, доктор Тео, несмотря на усталость, решил проведать некоторых больных. Одни были его знакомыми, или знакомыми его знакомых, другие же были просто симпатичны. Ко вторым относился паренек из 107 палаты. Он напоминал ему самого себя, каким он был в 17 лет.
-Привет, ну как?
-Нормально.- Больной 107 палаты был рад, что доктор Тео зашел к нему.
Доктор нег на незанятую койку, положив ноги на перекладину. Он достал из кармана сигарету и закурил.
-Потом придет уборщица и проветрит палату,- сказал он.
Парень рассказал доктору о том, как он скакал в уборную и обратно.
-Ты сумасшедший,- улыбнулся доктор Тео.- Ты что, хочешь, чтобы швы раскрылись, да?
-Нет. Просто не хотелось никого звать.
-Нога болит?
-Да.
-Ты ненормальный.
-Ничего. Пройдет,- сказал паренек.
-Конечно, пройдет. А ты как думал?
-То же самое.
Доктор Тео продолжал курить.
-Знаешь,- сказал он,- сегодня ночью умер сын нашей медсестры.
-То есть как?..- Паренек был поражен.
-Да. Умер. Ножевое ранение…
-Она похожа на ведьму. Я ее не люблю и вижу часто во сне,- признался больной палаты 107.
-Напрасно. На самом деле она очень несчастна..- И доктор Тео рассказал пареньку все, что знал сам.
-И она стояла там и смотрела, как оперируют сына?- спросил паренек.
-Да, Я разрешил. К таким зрелищам она привыкла.
-Да, но ведь это был ее сын!
-Не думай об этом,- сказал Тео и потушил сигарету.
Больной палаты 107 тихо застонал. Казалось, что нога горит. Доктор Тео встал:
-А ну, открывай ногу! Скачет он тут, понимаете ли!- Но кровотечения не было. Он сказал:- Тебе повезло, брат. Хочешь совет?- И он опять перевязал нпгу.- Не скачи до завтрашнего дня. Договорились? А завтра посмотрим. Я тебе скажу, когда можно будет.- Доктор Тео пожал руку пареньку, пациенту палаты 107, и вышел. Больной же подумал, что должен обязательно, во что бы то ни стало, завтра же, извиниться перед сестрой за “ведьму”. Он подумал еще о том, что бывает так, можно очень часто ошибиться насчет некоторых людей. И он стал перечислять в уме имена тех, у которых он бы хотел попросить прощение.

10.02.2002 г.