Тоньше самого тонкого амулета
Рук твоих ослепительно тонкой
тени
Эти дожди, подбираясь,
Считают ступени
Нашего дома,
В котором лохмотья ушедшего лета.
Мы говорим – паутина шевелится.
Что нам надо?
Птицы сплетаются в стаи
И не слышат
Нашего августа,
Звери – в стадо.
Что остаётся?
Свист чайника, мы и мыши.
Тишина осени наступает,
Наших нечаянных лиц клоунада
Смотрит в окно, волнуется –
Так и надо.
Нашей усталой улицы
Чёт и нечет
Ждёт нас, куда бы мы, беглые,
Не пропали.
То, от чего мы больны,
И то, что нас лечит –
В каждом окне,
В каждом скрипе
Трамвайной стали.
Нашей извилистой осени
Хиросима
Выйдет во двор,
Прищурится, точно дети.
Жизнь так сложна,
Но, кажется, объяснима
И холодна,
И мечется, словно ветер
В лапах моей
Огнедышащей, непохожей
Ни на тебя,
Ни на города
Злые лица,
Птицы Любви.
И хочется оглянуться,
Заговорить,
Но эта немая птица
В плен не берёт,
Без жалости
Пишет в письмах:
— Всё хорошо —
Скучаю, люблю, целую,
Джон выходит на улицу,
Ловит пулю,
Падая шепчет на выдохе:
— Йоко-гама,
Гаммы просты,
Раму вымыла мама,
Здесь всё по-прежнему,
Джордж пьёт воду из Ганга,
Мир в Бангладеш,
Харе по-прежнему, Рама.
Все наши песни –
Дорожная версия Дзэн.
Что остаётся?
Взрослеющий Питер Пэн
Слушает рэгги,
Ходит по ржавым листьям.
Всё побеждают
Loop control system.
Птицы взлетают –
Их уже не вернуть.
Джон поднимается
И продолжает путь.
Мир не то, чтобы сложен (прост), он только лишь необъясним.
Обратите внимание — на этот раз речь не о Мире — о жизни.
Обратил. Согласен.
Здравствуйте, Андрей!
Куда-то Вы пропадали, мне Вас не хватало. Хорошо, что вернулись. Теперь о стихотворении. Замысел интересен. И форма правильно выбрана. Только мне показалось, что оно несколько затянуто. И есть отдельные замечания. Можете на них не реагировать, но прочтите и подумайте. \»Рук твоих ослепительно тонкой тени\»? Видимо, опечатка, \»тонкие\» должно быть. Слово \»ослепительно\» никак не приклеивается к \»тени\». Здесь очень легко заменить. \»Птицы сплетаются (очень хорошее слово!) в стаи\», а звери — в стадо? Почему не в стада? \»Тишина осени наступает,
Наших нечаянных лиц клоунада
Смотрит в окно, волнуется –
Так и надо\». Эти строчки кажутся лишними в стихотворении. Очень плохо, когда Хиросима -символ человеческого зверства — щурится, как дети. Или я чего-то не понимаю.
Словом Вы, Андрей, владеете, но кажется, торопитесь. Не даете стихотворению отлежаться, не работаете над ним после написания. Это самая трудная задача -саморедактирование. А в общем стихотворение неплохое.
Удачи Вам!
У ЭТИХ рук тень — ослепительно тонкая. Кривизны здесь нет.
Почему не в стада? Мы же не в арифметику играем, и не занимаемся IQ-тестами: стаи—>стада. Поэтому в стадо.
Щурится не Хиросима-символ, а «осени… Хиросима». Кстати, символ зверства, по-моему, всё-таки не Хиросима, скорее — полосато-звездатый флаг.
Спасибо.
И опять наверно можно сказать тоже что и в предыдущем стихотворении… Мне очень импонирует ваше неравнодушие и видение мира. Мы по разному подходим к стихосложению, но от этого стихотворение не становится менее интересным.
Подумаешь, тоже работа, —
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое…
(А. Ахматова:)
Щедрая образность!
Спасибо. Вы мне напомнили учительницу литературы, которая мне писала возле «четвёрки» за сочинение по мотивам лермонтовских произведений: «…хотя мысли в целом правильные» 🙂