По дну стаканчика—соломинка,
По радужке—зрачок:
потягиваю облачко—
остатки—сладки.
Клочок тетрадный. Мысли
Ни о чем.
Закат—разлит вишневый сок
и птичье молоко.
Его и пью из гамака,
пока
березовою ленью
к ночи томно потянулся день
ветвистой кроткой тенью.
Угукнет пролетит сова—
какие меткие слова!
Когда совсем стемнеет,
Со всех сторон ко мне летят
крадутся сны.
Я им не отворю, я прогоню их прочь,
их не впущу
в стеклянные покои летней ночи.
С опаской ветер гладит волосы,
осторожно колышет локоны.
Вся ночь под окнами
жилого поселенья космоса!
….
Одни постскриптумы в твоих посланиях,
Нечестный!
Целуешь, любишь…Знаю
Но почему лишь с ветром
о себе шлешь вести…
Прочь с мягким знаком. Ты нервничала. Спешила. Ты тоже услышала голос ветра. Не его давление, его голос. Никогда не спрашивай: кто ты? Иначе — не услышишь ответа. Он сам придет и ты сама узнаешь, когда готова будешь, когда вишневый сок смешаешь с кровью и будешь пить не различая ни свет, ни мрак.
Машка, ты не просто так появилась. Ты та, о которой писала Н.Д.:
Когда-нибудь — не осознав, не вняв —
застав врасплох, и взгляд, и удивленье,
она войдет из зеркала окна —
в ночной сорочке, вылитая я,
издалека кому-нибудь белея, как эпизод из завтрашнего сна…
Машка, не торопись. Перетерпи. Сейчас в тебе взорвалась жизнь и хаос стал ещё отчетливей и жутче.
\»Борись же, борись — не греши и не кайся,
Пусть гирею фаллос ненужный висит, Болтаясь, как хобот, как — хобот? как хобот…
И к озеру шаг устремив, устремив,
Опустишь его — да и что тут плохого? —
И он зашипит сковородкой горячей…
Ш-ш-ш!..
Тс-с-с!..\»