Переселение души
Если мне и приходилось упоминать о ней в обществе других людей, то я называл ее Знакомая. Никаких имен. Она была моим секретом, который я хотел скрыть от всех любопытных глаз и рук, пытающихся выведать у меня секреты личной жизни. Она была для меня глотком кристально-чистой воды, струящимся в мое несчастное горло, которое часто походило на знойную пустыню, поросшую лишь редкими дикими растениями.
Мы даже и не знакомились. Лишь глаза наши нашли друг друга в бесконечном потоке лиц, я ощутил то тягосное и одновременно возвышенное чувство и уже не смог вырваться из плена золотых глаз.
Я погружался в них все глубже, оставляя мир и несущихся в разных направлениях людей. Мы стояли посреди бушующей человеческой массы, толкающей и пинающей наши телесные оболочки, покинутые душами, воспарившими за пределы сознания. Словно пораженные молнией. Сгоревшие дотла.
Если быть честным до конца, то стоит сказать, что мы так никогда и не сблизились физически. В этом не было необходимости. У нас обоих было достаточно связей, которые не мешали нашим отношениям. Настоящее счастье смотреть любимому человеку в глаза, но еще большее – видеть в них ответ. Да. Мы любили друг друга. Но любовью трепетной и осторожной, как подрагивает от порывов ветра одиноко растущий мак, красными лепестками пытаясь удержать хоть маленькую часть, одержимого самим собой и скоростью своего полета, ветра. Это была зеленая любовь, расслабляющая и разрешающая все. И у наших душ, стремящихся навстречу друг другу, не было пределов, сдерживающих их и заставляющих томиться невысказанные слова до утра. В любое мгновение мы могли соединиться и вовсе не важно, было ли это послание на бумаге или голос в телефонной трубке. Два человека, объединенные одним взглядом.
Несмотря на неповторимое душевное строение, Знакомая обладала весьма заурядными внешними данными. Если бы не взгляд, НАШ взгляд, я бы не обратил ни малейшего внимания на нее.
Она работала в книжном магазине и, посему, была извечно окружена ореолом мудрости и интересной литературой. Каждую неделю, по воскресеньям мы встречались у нее дома и окунались в мир фантазий, немыслимых творений разума человеческого. Или же вполне мыслимых и реально существующих. Книги. Она. Аромат ее волос, смешавшись с запахом новых книг, приводил меня в состояние легкого опьянения, схожее с миниатюрным оргазмом.
Интеллектуальное влечение и сдерживаемая страсть. Что может быть более хрупким в отношениях между мужчиной и женщиной? Но нам не нужно было даже сдерживать себя. Мы осознали однажды, ЧТО может произойти, стань мы любовниками и этого сознания хватило до самой смерти. Ее смерти.
Суббота
Мир для меня перестал быть привычным теплым пледом, я чувствовала, как вокруг меня сужается кольцо однообразной жизни, я не в силах убежать из него, скрыться в объятиях чувств и забыть обо всем. Нет. И самое страшное в том, что я не могу ничего изменить, нарушить этот круг, цепь приятных дел и людей, опустившихся мне на плечи невыносимой тяжестью… Но… Ведь есть наша любовь, наше прекрасное чувство, которое родилось так внезапно и которое мы продолжали растить в наших душах все это время… Как же случилось, что и оно превратилось в рутину? Что мы делали не так, как надо и как НАДО себя вести, чтобы любовь не превратилась в рутину?.. Но это уже случилось и теперь я сижу в своей гостиной и набираю, цифра за цифрой, телефоны моих близких друзей, от которых я отдалилась после первой же встречи с Ним.
— Это я.
— Очень рад тебя слышать, но ты совсем не вовремя, извини.
Короткие гудки. Я не настаиваю. Я уже почти не существую. Завтра воскресенье, а, значит, мы будем читать.
Воскресенье
Чай уже давно остыл, в камине остались тлеющие угли, своим спокойным светом напоминающие о том, что все мы рано или поздно, превратимся в этот молчаливый результат горения.
Он так и не пришел. Я мечусь весь день между окном и креслом, но тебя все нет… Ветер уже давно замел твои следы на песке. Хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Прости.
Никогда не будет подходящего времени для признания и тебе не узнать об этом из моих уст. Жизнь закрывает меня от тебя. Медленно отдаляя нашу встречу. В ней нет необходимости, я же чувствую тебя каждое проклятое мгновение. Я не. А ты… Впрочем, не так уж и важно. Мне надоело существовать только половиной. Я должна рассказать тебе обо всем. Я иду к тебе. Иду…
Она подошла к заветной двери и постучала дважды. Тук-тук. Тук-тук.
Открой мне. Тебе решать жить мне или умирать. Тук-тук…
Прошло несколько минут и она уже начала думать, что время не выбрало ее, отвернулась от двери, но услышала звук открывающегося замка.
Обернулась. Молния сверкнула за ее спиной, осветив на мгновение его сонное тело, пытающееся разглядеть ее в сумраке грозы.
— Здравствуй, милая, — проговорил он, — я уже спал и не ждал гостей…
Что-то произошло? У тебя такой взволнованный вид и поздно так…
Он говорил невероятно отчужденно, так подумалось ей. Словно они и не были друзьями и все, что было между ними – лишь мимолетные беседы о погоде. Взгляд его скользил по холодному небу, покрытому темными грозовыми тучами. Они накрыли с головой, поглотили ее слабое существо и она начала растворяться в воздухе. Она чувствовала так. Холодно. Первые капли коснулись ее волос, проложили дорожки на усталых щеках, заставляя его засомневаться на мгновение в ее истинном возрасте. Сейчас перед ним стояла женщина, уставшая от жизни, скованная цепью обстоятельств и преданная на его суд. Но он не хотел ее судить. Она его вообще сейчас не интересовала. Он был занят грозой, поглотившей безграничное небо, ибо за всю нашу жизнь мы так и не сможем никогда увидеть все небо целиком, во всей его природной красоте и безграничной несуразности. Он увлекся созерцанием несуществующего, очнулся лишь увидев, как Она идет по песку, навстречу огромному морю, зовущему ее в свои безгранично глубокие объятия смерти.
Она медленно брела по песку, ощущая ладонями ног сыпучесть времени и мыслей. Постепенно песок становился все влажнее и влажнее, наполняясь соленой влагой и наконец она ощутила опасность холодной воды. Остановилась на мгновение, оглянулась и продолжила свой путь в бездну.
Он следовал за ней в надежде на то, что она еще образумится и бросится в его объятия, как ни в чем не бывало, но каждый ее шаг в глубину говорил ему о том, что возврата нет. Чувства мертвы. Жив лишь инстинкт смерти.
Платье на мне становилось все тяжелее, капли беспощадного дождя смешивались с соленой морской водой, я чувствовала холод каждой клеточкой тела. Меня начала бить дрожь. Но было уже все равно. Единственное, чего я хотела – быть поглощенной водой, найти успокоение и вечное счастье под поверхностью влажного ковра Земли, рядом с миллионами других животных, превратившихся в абсолютное Ничто. Я была Никем и хотела превратиться в Ничто. Плечи скрылись под бушующей водой, то и дело меня с головой накрывали волны, я начала задыхаться. Я вдохнула соленый яд, он прошел по мне, словно молния, оставив за собой жгущую боль и перекрыв доступ воздуха. Я плыла, покачиваемая волнами, с трудом осознавая что это и есть Смерть, разочаровываясь и радуясь одновременно. Я чувствовала, как тело, медленно, капля за каплей морской воды, наполнявшей меня словно кувшин, прощается с душой. Покой. Он ждал меня. В последний момент (темнота, влажная темнота накрывала меня) я усомнилась. Но было уже слишком поздно.
Я увидел ее прекрасное тело, накрываемое волной. Бездушная волна. Душная смерть…
Нет!
С размаху окунувшись в шумную воду я с трудом обрел себя. Огляделся.
Только море вокруг. Я нырял, искал, но не мог найти Ее, самую желанную во всех мирах. Силы начинали покидать меня. Легкое прикосновение. Она. Я погрузился во влажную темноту ее смерти еще раз. И нашел. Тело. Я обнял его и поплыл к берегу. Едва ноги почувствовали песок, все погасло…
Найдены на берегу. И какая разница, Кем. Вот и не верь после этого в случайности. Не красиво. Невыносимый, протяжный вой сирен «скорой помощи», словно Одинокий Волк тоскующий по Луне. Я тебя люблю.
Вода, вышедшая из них, зловонная жидкость жизни. Кого это интересует?
Белый свет… Неужели я направляюсь в рай?.. Но что-то он уж очень электрический… Больница. Тьфу, а я надеялся! Но где же Она?
Медсестра, подошедшая к моему практически смертному ложе, сказала, что она уже давно пришла в себя и дожидается меня в коридоре. Я вскочил, не слушая медсестринские предупреждения и выбежал в коридор. Никого. Пустые, ничего не значащие лица. Ее там не было. Черт, она избегала меня. Своего друга и спасителя.
Я избегала себя. Мне было противно смотреть в лицо этой слабой, беспомощной женщине, идущей на поводу у своих ночных страхов и дневных желаний. Я ненавидела эту себя и решила порвать со всем.
Двери лифта закрылись в тот момент, когда я увидела его, выбегающего в коридор. Больше я не увижу его никогда. Довольно. А ведь он действительно думал, что чтения книг по воскресеньям достаточно тридцатилетней женщине, любившей его всем существом своим. Именно так. В прошедшем времени. Довольно. Начну жизнь с нуля. Ведь это все равно, что переселение души. Только без переселения. Но осталось одно незаконченное дело.
Дом казался таким пустым без нее. Мир не смел сказать ни слова. Тишина. Тише. Ни слова. Все слова напоминают о ней. Все звуки режут уши. Запахи невыносимы своей тяжестью. И небо. Далекое и злое. Солнце, упивающееся Ее красотой. Освещающее Ей путь. Будь проклят этот мир без Нее. И благословенна Она. Тишина. Тише. Ни вздоха. Так громко бьется сердце.
Но что же это? Пустое место на полке. Что же было там? Вспомнил! Наша последняя книга. Ты была здесь и ушла. Ты другая. Прости. Ты мертва. Переселение души. Только без души.
Я взглянул на часы.
Время обеда подходило к концу.