Ликующий крик чайки…

Алушта, март.
Лет ей двадцать пять – двадцать семь: в черном пальто, высокая, русые волосы, короткая стрижка – каре. Видел близко ее лицо лишь мельком во время первой микровстречи: шел с пакетом грецких орехов и с тремя яблоками возле рынка. Вот так бы выглядела Понаровская в молодости! (Ну и сравнение, шок!) Что привлекло внимание? Грусть и одна… Черное пальто, светлые волосы… и одна. Угадывались грустные глаза.
Это не первая встреча. А первая? Где? Когда?
Но вторая точно была возле главпочтамта на набережной. Смеркалось. Переговорил я по телефону с кем надо, вышел из помещения, отошел ближе к морю, остановился возле скамейки и принялся за пакет с грецкими орехами…
Вдруг знакомое черное пальто: цок-цок, черные сапожки к телефонной кабинке на улице, звонит. А тут три парня: высокие, стройные, ну как под нее, только уже… навеселе. Ну и напрямую (напролом!) – один в кабинку рядом, другой прямо к ней через плечо (диалог угадывался):
— Звоните?
— …
— А кому звоните?
— …
— Пять, четыре, три, девять, семь… О-о, ошиблись!
— …
— Пять, четыре, три… Опять мужу, наверное?
— …
— Ох, Ох, отвечать не будем…
Она с высоко поднятой головой (скорее всего отвернутой от запаха) цок-цок в здание главпочтамта, к свету, к людям, якобы деньги обратно забрать, — не дозвонилась. Стоит в очереди к окошку.
А на улице быстро стемнело. Ребята видят такое дело, спокойно ретировались к более доступным и молодым, а они таких найдут. Главное, что отступили тихо и спокойно, видя, что кость не по зубам.
…Она вышла через некоторое время и медленно пошла в сторону от моря, а значит и от меня.
Все это время я демонстративно ел орехи, стоя одной ногой на уличной скамейке и думая о великом мужском инстинкте охотника, и, следуя ему, не думая и особо не сомневаясь, я пошел за ней в метрах двадцати.

***

А теперь чуть фантазии и все по-другому…
Парни оказались более несдержанными, более настойчивыми, более пьяными, и ее просто не стали выпускать из кабинки. Еще до момента появления испуга в ее глазах, я, не прекращая явно нравящейся мне процедуры поглощения орехов, подошел к кабине.
— Ребята… вы звонить? Нет? А девушка звонит…
И тут проходит несколько спрогнозированных мной секунд. Осложнений не хочется никому, вечер только начался. Поэтому:
— Все-все… спокойно! Все нормально!
— Пошли…
— Мы уходим.
Небрежно брошенное мной:
— Звоните, не волнуйтесь… — подводит итог эпизоду, а мне дает надежду на продолжение диалога возле моей скамейки, на которую я дальновидно уселся.
— Я позвонила… спасибо!
— Вы торопитесь?
— Не очень.
— Тогда посидим? – и зачем-то отодвигаюсь, оставляя нагретую деревяшку ей.
Вот так вот. Чуть фантазии и завязка для эротического или случайного эссе из жизни отдыхающих.

***

Получилось все проще…
Орехи закончились, ветер усилился, набережная опустела…
Она внезапно появилась из темноты прямо передо мной.
И я просто остановился… от неожиданности? От глаз? От ветра?
Мне казалось, я физически поставил перегородку – она не смогла пройти мимо.
Опять грустные глаза… и холодные руки.
Любые слова казались грубыми.
Только молчание, грохот ветра за спиной и ликующий крик чайки…

Алушта, 19** г.