www.zlaia.nm.ru

Гулкое блуждающее эхо удаляющихся шагов растворилось в электрическом полумраке подземелья. Это был последний признак существования жизни на земле, который растаял незамедлительно и безропотно, как дикий смех пьяного в растущем грохоте набирающего скорость поезда. Она лежала внизу в заурядном бежевом демисезонном плаще, и почему-то в темных очках. Хотя дело понятное – сценический образ. Сначала ты играешь самого себя, но это мало кому интересно и тогда ты добавляешь какие-то приколы для колорита, которые незаметно войдут в привычку и станут твоим крестом. На всю жизнь… Творческую. А когда пройдет вдохновенное очарование молодости, ты становишься лишь набившей оскомину оберткой.
Спрыгиваю вниз.
— К чему это?
Делает вид, будто не замечает.
— «Перемен требуют наши сердца»?
Поворачивает голову в мою сторону и уже открывает рот возразить какой-нибудь вздор.
— Я никуда не уйду. – а что тут еще добавить?
Даже через черные стекла чую неприятное удивление в глазах, грозящее через минуту перерасти в откровенное раздражение. Конечно, ведь я вешаю на нее ответственность еще и за себя. Злость придает восточным чертам лица самурайскую накипь.
— И не надо делать мне козью морду. Мир не начнет вращаться вокруг тебя только потому, что ты решила с ним проститься. Что, если я всю жизнь неотвратимо катился к этому, сегодня схватил себя за шкирку и сказал: «Ну все, хватит, будь мужиком, пойди и сделай это!» Прихожу…, а мое место занято.
Мне знакомо это чувство всеподавляющего отчуждения, когда, вдруг, совершенно неожиданно для себя и для окружающих, выпадаешь из социума. Ты долго ждешь какого-то праздника, но стоит ему наступить, как на глаза наворачиваются слезы, и жутко хочется что-нибудь сломать. Может, душой компании стал какой-то пошлый идиот; может, просто не было настроения изображать из себя шута горохового; и ты не оправдал оказанного доверия…
\»А вот еще один вариант\» — уединяешься с девушкой, которую целенаправленно развлекал весь вечер, быстро раздеваешь ее, раздвигаешь ей ноги; и в этот важный миг происходит внезапное проявление неадекватной реакции на смутное ощущение присутствия неразрешимых противоречий (клинит, если по-русски). Ты говоришь: «Извини, дорогая» — накидываешь рубашку и идешь на кухню принять сто грамм. Раньше мне казалось, что это просто нежелание плыть по течению. Не хотелось бы создавать некий героический образ – дескать, вот такой я лихой ребел. Все происходит само, часто против моей воли. Бывают моменты, когда предсказуемость развития событий сравнима с занозой в мозгу, а ведь непременно хочется чего-то нового, чего-то чего нет.… Это новое должны создавать неординарные люди, такие как ты.… Доведите ее до отчаяния — она сдвинет континенты.
Ее решимость глубока, и сходу освободить ее же собственные сомненья мне не удалось, а очень скоро предстоит уйти либо остаться.
— Ты сама, уверенно вела себя к этой сцене. Не надо тыкать пальцем в несовершенство мироздания. Кто сказал, будто целовать курящую девушку все равно, что лизать пепельницу? — Некурящий. Кто сокрушается — все бабы б..и? Задр…т. Деньги – лишь бумага? Нищий. Знаешь, у меня вызывают серьезные подозрения люди, говорящие: жизнь — дер…о.
Проколы случаются у всех, и даже облюбованная дешевыми поэтами в качестве беспроигрышной темы – луна, тоже иногда бывает, похожа на след от грязного стакана. А если тебе кажется, будто твой сосед просто идет по улице и у него деньги к ж…пе прилипают, то может статься он, всего лишь реже совершает вынужденные посадки в «Очнуково» («Внуково», «Очаковское», Очнуться – прим. автора).
Я люблю тебя, люблю твои песни, но и это искреннее теплое отношение рождено пошлой ассоциацией.
Однажды летним вечером я изрядно накидался безо всякого повода. С хорошим приятелем распили на работе бутылку армянского коньяка. Ближайшая стоячка. Разливное пиво вдвое дешевле бутылочного. Его величество демидрол и чудеса воздействия московской подземки на подвыпившего человека. Мы поехали к нему на окраину города. Крысы возле ДК «Меридиан». Апельсиново-резиновый Икарус. Ближе к полуночи, где-то в лесу нашли его друзей и почти до утра пьянствовали. Когда пришли к кому-то домой, я безвольно упал на диван, а за стенкой на кухне лучшие в мире люди продолжали пить и слушать тебя. Кассету пускали по кругу много раз, но для меня каждый был первым и был открытием, ведь я слушал его с далекой орбиты. Смысл слов не доходил, поэтому не запоминался, и не надоедал.
Очень часто вспоминаю тот вечер. По радио нет-нет, да и проскочит «Бежим целоваться». Кажется, тогда я был счастлив, но ведь не благодаря тебе. Какой талант может себе позволить тягаться с коньяком и двадцатилетием.
«Пауза повисла, или это я ее выдерживаю?»
— Пойми, все, что я говорю… Я по большому счету не тебя убалтываю, а себя, ведь я такой же…. Ну вот я и признал за тобой некий нелепый авторитет. Не я похож на тебя, а ты на меня.
Все-таки она меня слушает – что-то под этими огромными очками неуловимо изменилось. Теперь и она понимает, что надо сейчас же сворачивать этот балаган, либо тупо ломить до конца, а мне остается лишь наблюдать, как она вершит нашу общую судьбу. Обычную девушку я давно поцеловал бы в качестве наиболее веского аргумента, но…
— Ты видишь, часы погасли? Они выключаются, дотянув до 9:59. На нашей линии поезда ходят через каждые 50 секунд, максимум – полторы минуты. Значит, кто-то кроме меня хочет встретить тебя вновь.
То, что ты гордо называешь «вся моя жизнь» — рекламный ShareWare. Полсотни лет ты приглядываешься к этому браузеру для просмотра созданного Богом мира. Ты можешь тяжело заболеть (Register me now?), и чудесным образом исцелиться (Remind me later). Вот богатейшее право выбора! Виденное тобой также мало напоминает истинную картину, как бинарный код web-страницу на экране твоего монитора.
Я хотел бы оказаться сейчас на платформе и протянуть ей руку, чтобы втащить наверх. Счастливые концы мне никогда не удавались. : )))
~Zlaia@ 22.11.2003г.

www.zlaia.nm.ru

Гулкое блуждающее эхо удаляющихся шагов растворилось в электрическом полумраке подземелья. Это был последний признак существования жизни на земле, который растаял незамедлительно и безропотно, как дикий смех пьяного в растущем грохоте набирающего скорость поезда. Она лежала внизу в заурядном бежевом демисезонном плаще, и почему-то в темных очках. Хотя дело понятное – сценический образ. Сначала ты играешь самого себя, но это мало кому интересно и тогда ты добавляешь какие-то приколы для колорита, которые незаметно войдут в привычку и станут твоим крестом. На всю жизнь… Творческую. А когда пройдет вдохновенное очарование молодости, ты становишься лишь набившей оскомину оберткой.
Спрыгиваю вниз.
— К чему это?
Делает вид, будто не замечает.
— «Перемен требуют наши сердца»?
Поворачивает голову в мою сторону и уже открывает рот возразить какой-нибудь вздор.
— Я никуда не уйду. – а что тут еще добавить?
Даже через черные стекла чую неприятное удивление в глазах, грозящее через минуту перерасти в откровенное раздражение. Конечно, ведь я вешаю на нее ответственность еще и за себя. Злость придает восточным чертам лица самурайскую накипь.
— И не надо делать мне козью морду. Мир не начнет вращаться вокруг тебя только потому, что ты решила с ним проститься. Что, если я всю жизнь неотвратимо катился к этому, сегодня схватил себя за шкирку и сказал: «Ну все, хватит, будь мужиком, пойди и сделай это!» Прихожу…, а мое место занято.
Мне знакомо это чувство всеподавляющего отчуждения, когда, вдруг, совершенно неожиданно для себя и для окружающих, выпадаешь из социума. Ты долго ждешь какого-то праздника, но стоит ему наступить, как на глаза наворачиваются слезы, и жутко хочется что-нибудь сломать. Может, душой компании стал какой-то пошлый идиот; может, просто не было настроения изображать из себя шута горохового; и ты не оправдал оказанного доверия…
\»А вот еще один вариант\» — уединяешься с девушкой, которую целенаправленно развлекал весь вечер, быстро раздеваешь ее, раздвигаешь ей ноги; и в этот важный миг происходит внезапное проявление неадекватной реакции на смутное ощущение присутствия неразрешимых противоречий (клинит, если по-русски). Ты говоришь: «Извини, дорогая» — накидываешь рубашку и идешь на кухню принять сто грамм. Раньше мне казалось, что это просто нежелание плыть по течению. Не хотелось бы создавать некий героический образ – дескать, вот такой я лихой ребел. Все происходит само, часто против моей воли. Бывают моменты, когда предсказуемость развития событий сравнима с занозой в мозгу, а ведь непременно хочется чего-то нового, чего-то чего нет.… Это новое должны создавать неординарные люди, такие как ты.… Доведите ее до отчаяния — она сдвинет континенты.
Ее решимость глубока, и сходу освободить ее же собственные сомненья мне не удалось, а очень скоро предстоит уйти либо остаться.
— Ты сама, уверенно вела себя к этой сцене. Не надо тыкать пальцем в несовершенство мироздания. Кто сказал, будто целовать курящую девушку все равно, что лизать пепельницу? — Некурящий. Кто сокрушается — все бабы б..и? Задр…т. Деньги – лишь бумага? Нищий. Знаешь, у меня вызывают серьезные подозрения люди, говорящие: жизнь — дер…о.
Проколы случаются у всех, и даже облюбованная дешевыми поэтами в качестве беспроигрышной темы – луна, тоже иногда бывает, похожа на след от грязного стакана. А если тебе кажется, будто твой сосед просто идет по улице и у него деньги к ж…пе прилипают, то может статься он, всего лишь реже совершает вынужденные посадки в «Очнуково» («Внуково», «Очаковское», Очнуться – прим. автора).
Я люблю тебя, люблю твои песни, но и это искреннее теплое отношение рождено пошлой ассоциацией.
Однажды летним вечером я изрядно накидался безо всякого повода. С хорошим приятелем распили на работе бутылку армянского коньяка. Ближайшая стоячка. Разливное пиво вдвое дешевле бутылочного. Его величество демидрол и чудеса воздействия московской подземки на подвыпившего человека. Мы поехали к нему на окраину города. Крысы возле ДК «Меридиан». Апельсиново-резиновый Икарус. Ближе к полуночи, где-то в лесу нашли его друзей и почти до утра пьянствовали. Когда пришли к кому-то домой, я безвольно упал на диван, а за стенкой на кухне лучшие в мире люди продолжали пить и слушать тебя. Кассету пускали по кругу много раз, но для меня каждый был первым и был открытием, ведь я слушал его с далекой орбиты. Смысл слов не доходил, поэтому не запоминался, и не надоедал.
Очень часто вспоминаю тот вечер. По радио нет-нет, да и проскочит «Бежим целоваться». Кажется, тогда я был счастлив, но ведь не благодаря тебе. Какой талант может себе позволить тягаться с коньяком и двадцатилетием.
«Пауза повисла, или это я ее выдерживаю?»
— Пойми, все, что я говорю… Я по большому счету не тебя убалтываю, а себя, ведь я такой же…. Ну вот я и признал за тобой некий нелепый авторитет. Не я похож на тебя, а ты на меня.
Все-таки она меня слушает – что-то под этими огромными очками неуловимо изменилось. Теперь и она понимает, что надо сейчас же сворачивать этот балаган, либо тупо ломить до конца, а мне остается лишь наблюдать, как она вершит нашу общую судьбу. Обычную девушку я давно поцеловал бы в качестве наиболее веского аргумента, но…
— Ты видишь, часы погасли? Они выключаются, дотянув до 9:59. На нашей линии поезда ходят через каждые 50 секунд, максимум – полторы минуты. Значит, кто-то кроме меня хочет встретить тебя вновь.
То, что ты гордо называешь «вся моя жизнь» — рекламный ShareWare. Полсотни лет ты приглядываешься к этому браузеру для просмотра созданного Богом мира. Ты можешь тяжело заболеть (Register me now?), и чудесным образом исцелиться (Remind me later). Вот богатейшее право выбора! Виденное тобой также мало напоминает истинную картину, как бинарный код web-страницу на экране твоего монитора.
Я хотел бы оказаться сейчас на платформе и протянуть ей руку, чтобы втащить наверх. Счастливые концы мне никогда не удавались. : )))
~Zlaia@ 22.11.2003г.