1
Поздней осенью 1997 года на улице Наполеона в Теофиле, рядом с гостиницей “Анос”, открылся салон красоты под двойным названием “Элегант-элит”. Двойное название давало возможность клиентам называть салон по своему усмотрению (или “Элегант” или “Элит”), и, кроме всего прочего, вполне оправдывало себя: здесь делали ЭЛЕГАНТНЫЕ прически, и сюда приходили женщины ЭЛИТЫ, или, если вам угодно, “элитарные женщины”.
Таких салонов красоты в Теофиле к 1998 году было уже множество: “Красотка” на Университетской улице, два салона и поныне находятся на улице Руссо (“Мери” и “Мадонна”); есть салон красоты на улице Киве (“Венера”), а также салон красоты на улице Нью-Йорк (“Жанна д’Арк”), и многие другие. Но все эти салоны отличались от открывшегося в 1997 году салона красоты “Элегант-элит”. Во-первых, в этом исключительно женском салоне работали исключительно мужчины (кстати, не старше 35 лет); во-вторых, сюда приходили делать не только прически, маникюр, педикюр, массаж и т.д и т.п., но и для того, чтобы просто отдохнуть, выпить чего-нибудь, посплетничать, короче говоря, побыть немножко без мужей, почувствовать себя свободной, независимой. “Элегант-элит” был настоящей крепостью, за стенами которой женщины могли быть самими собой. Салон этот был дорогим удовольствием, и поэтоми клиентками его были жены, дочери, сестры, любовницы министров, крупных бизнесменов, депутатов Национального собрания, актеров, режиссеров и других уважаемых народом мужей. Все женщины, посещающие “Элегант-элит”, были одного круга, прекрасно друг друга знали и чувствовали себя здесь очень уютно. Стоит ли говорить о том, что всех этих женщин привлекал в этом салоне в значительной мере именно мужской персонал? Думается, нет. Хотя и женщины спасались в “Элегант-элите” пт своих мужей, любовников, все равно им необходимо было мужское окружение (таковы женщины!), и, кстати, именно такое: чужое, молодое, ни к чему не обязывающее. К тому же здесь женщины были хозяйками положения, тогда как за стенами салона все было наоборот: мужчина был хозяином и господином, а женщины – рабынями. Здесь женщины приказывали мужчинам, а в повседневной жизни приказывали им (положение, утвердившееся с тех пор, как матриархат сменился патриархатом). Короче говоря, салон красоты “Элегант-элит” был местом хорошим во всех отношениях. Автором идеи создания подобного салона-клуба и его хозяином был некто Джерри Митч, прекрасный человек вообще и гомосексуалист в частности, который за недостающими в несколько сотен тысяч долларов США, необходимыми, чтоб начать дело, обратился к корпорации “Шил-круг”, во главе которого стоял Гук Гезо. Один весьма уважаемый в Теофиле человек, чья жена подозрительно часто наведывалась в “Элегант-элит”, с некоторым раздражением говорил о том, что только в голове гомосексуалиста и могла почвиться идея создать заведение, предназначенное исключительно для женщин, где, однако, работают только мужчины. А основания для всяких подозрений имелись. Редкий муж не сомевался в том, что его жена получает в салоне нечто большее, чем просто прическу, пусть даже очень модную. Некоторых это устраивало (зато не будет зудить на счет любовницы!), и такие закрывали на все глаза. Новичков-мужей эти подозрения нервировали вначале, пока они сами не понимали, в чем заключается истинная прелесть и полезность подобного заведения. Ибо, как решили мужья-депутаты, мужья-бизнесмены, всякие другие знаменитости-мужья, переспать с обслуживающим персоналом какого-то там салона красоты вовсе не означает изменить мужу, и они не чувствовали себя в том особом состоянии духа, которое бывает всегда, когда тебе наставят рога. Высокоморальные же мужья, знавшие о нравах, царивших в “Элегант-элите”, просто не пускали туда своих жен под страхом смертной казни, что было, однако, очень трудно, ибо салон этот считался местом престижным, и всякая дама мечтала хоть раз в жизни сделать там прическу. Некоторые же мужья (таких называют “лопухами”), вообще ничего не знали, или не хотели знать. Конечно, не обязательно, чтоб все клиентки без исключения заводили романы с парикмахерами, массажистами и т.д., но все равно: этот “остров амазонок”, как любил иногда называть свое заведение Джерри Митч, был местом, где царили весьма свободные отношения. Отметим также, что некоторые женщины приходили сюда не столько для мужчин-парикмахеров, сколько друг для друга: как уже говорилось выше, здесь можно было быть самим собой…
Джерри Митч, которому в 1998 году уже исполнилось 46 лет, отбирал своих служащих весьма и весьма тщательно, обращая внимание не только на степен проффесионализма, но и на личные качества каждого, имея ввиду то обстоятельство, насколько тот или иной служащий может держать язык за зубами. Служащие салона красоты “Элегант-элит” были все красивой наружности и полностью отвечали требованиям своего голубого шефа: были немногословны. Связи своих подчиненных с клиентками Джерри Митч не только не пресекал, но и в некоторой степени поощрял: они были неплохой рекламой с одной стороны и средством подзаработать лишние деньги для служащих – с другой. Эти связи были полезны Джерри Митчу еще и в том отношении, что он оказывался коротко знаком со многими женщинами, вернее женами и любовницами многих именитых мужчин, а также с помощью своих служащих знал тайные страстишки и грешки своих клиенток, и — что еще важнее — страстишки и грешки их высокопоставленных мужей и любовников. Женщины же полностью доверяли Джерри Митчу, уверенные, что он “не расколется” даже под угрозой расстрела.
В этот салон красоты Дежрри Митча, т.е. в “Элегант-элит”, и пришел наниматься на работу в январе 1998 года молодой шарень 20 лет, которого звали Роберт Нессе. Прежде, чем взять его на работу, Джерри Митч узнал, что Роберт Нессе стоит на грани самоубийства по той причине, что задолжал нескольким влиятельным людям криминального типа крупную сумму денег, проиграв им в покер, в добавок — что его ищет полиция по поводу какой-то драки. Джерри Митч спросил, что же собирается делать Роберт Нессе в его салоне, и тот ответил – будет работать массажистом.
-я очень хорошо умею это делать, мой отец был боксером.- сказал он.
-Не знаменитый ли когда-то боксер Нессе твой отец ? – спросил Джерри Митч.- Он, кажется, умер пять лет назад ?
-Да, он мой отец.
-Хорошо. Считай, что тебя приняли.
-Спасибо. Мне просто надо, чтоб полиция меня не нашла.
-Полиция не находит лишь того, кого не хочет найти, милый,- сказал Джерри Митч.
Так Роберт Нессе стал работать в салоне красоты “Элегант-элит”. Что же до Джерри Митча, то он рассказал о своем новом массажисте своему покровителю, владельцу корпорации “Шил-круг” Гуку Гезо, а тот – своему родственнику министру внутренних дел и национальной безопасности, и Роберта Нессе полиция оставила в покое. Кроме того Джерри Митч помог Роберту Нессе покрыть свои долги. Новый массажист вполне устраивал Джерри Митча: с помощью “этого мальчика” он надеялся привлечь в салон побольше клиенток, к тому же Роберт, был уверен Джерри Митч, будет всегда держать свой язык за зубами.
“Ему просто не выгодно трепать языком,”- думал хозяин “Элегант-элита”.
2
Сесилии Бонэм было 40 лет. У нее был муж, с которым она не была в разводе, но и давно не жила с ним, и от которого у нее была дочь, которая уже вышла замуж, и был сын, который еще ходил в школу. сесилия была красива, в свои 40 выглядела на 30-ть и представляла собой тот тип женщин, которых принято называть “деловыми женщинами”. До конца 1997 года Сесилия Бонэм работала в Министерстве просвещения Республики Дэер, на какой-то высокой должности, но тяготилась своей этой работой, ибо в некоторой степени не была лишена романтики (вернее, она всегда была романтичной, и с годами она до конца так и не утратила это свойство своей натуры). В конце 1997 года умер ее любовник, “старик”, как все его называли, шеф Отдела по связям с населением того же Министерства просвещения и тайный мафиози, сказочно богатый, но человек, как видно, хороший (Сесилия признавалась себе, что “немножко любит его”). “Старик” за два месяца до смерти подарил Сесилии новенький BMW стального цвета, научил ее водить и купил водительские права (что только нельзя купить за деньги!). Как оказалось после похорон, “старик” оставил своей “дочурке” еще и солидный счет в банке, обстоятельство сразу же поднявшее Сесилию на более высокую ступень социальной лестницы (об этом счете наследники “старика” ничего не знали и так и не узнали никогда).
А потом в феврале 1998 года президент Республики Дэер подал в отставку под давлением самых влиятельных лиц в стране: премьер-министра, министра обороны, министерства внутренних дел и национальной безопасности (черного триумвирата”, как впоследствии окрестили союз трех министров), и тогда многое в стране стало меняться, в том числе и внутри отдельных министерств, и Сесилия Бонэм посчитала невозможным работать больше в Министерстве просвещения. Уйдя оттуда, она возглавила вначале марта 1998 года Бюро рекламы самой влиятельной страховой компании в республике и время от времени неплохо проводила время с президентом компании артуром Руткенетом (“О, мой дорогой Кен!”), человеком до безумия любящего своих трех дочерей и жену… Руткенет просто считал, что ему нравится время от времени неплохо проводить время с Сесилией Бонэм. Артура Руткенета Сесилия Бонэмуважала очень и прощала ему “эту странную” привязанность к собственной семье, в особенности, к жене. Хотя и в их отношениях присуствовал секс, все же они, это отношения, были скорее дружескими, чем любовными, и даже в них был какой-то оттенок родственнических чувств (не случайно, Руткенет сесилию иногда называл в шутку “моя сестра”), хотя и они, понятно, не были родственникми.
И без того широкие связи сесилии Бонэм стали еще шире. Этого требовала работа, этого хотел и Руткенет, к этому в общем-то стремилась и сама Сесилия . Вместе с Руткенетом сесилию, как начальницу Бюро рекламы страховок компании, приглашали на приемы во всякие посольства, встречи с правительством, собрания, крупнейших бизнесменов. Вместе с Руткенетом или без него она часто бывала в командировках (увидела, наконец, Приж и Венецию), стала вращаться в довольно-таки высоких сферах.
На одной из совещаний правительства с крупнейшими предпринимателями республики Артур Руткенет и познакомил сесилию с Мино Майером (владельцем двух отелей в Теофиле, одного модного мотеля по пути на озеро Весс, начальником таможни международного аэропорта “Зонтар”). Мино Майер не замедлил познакомить сесилию со своей секретаршей и любовницей Лизой Тинг, с которой сесилия вскоре очень крепко подружилась, несмотря на то, что была старше ее почти на 10 лет.
Именно Лиза и позвонила сесилии на работу в середине мая и предложила ей пойти после работы в один салон красоты, о котором ей рассказывали недавно и который находится на улице Наполеона.
-Лично я после работы свободна,- сказала Лиза Тинг.- Мино Майер куда-то едет по своим делам.
-Прекрасно,- обрадовалась Сесилия.- А я думала, что вечером мне суждено подохнуть от тоски. Давай встретимся в пять в “Джеронимо”, перекусим там, потом поедем савоевывать салон красоты.
-Он называется “Элегант-элит”,- сказала Лиза.
Сесилия рассмеялась:
-Как раз для нас, не так ли ?
Ровно без пятнадцати пять она вошла в кабинет к Руткенету, который был весь завален какими-то бумагами, и сказала, что, поскольку рабочий ден кончился, она ОДНА уходит домой.
-Напрасно подчерливаешь слово “ОДНА” , сестра моя,- сказал Артур Руткенет.- Я все равно после того, как покончу с этими бумагами, сразу же поеду домой.
-Вот поэтому и подчеркиваю слово “ОДНА”,- вздохнула Сесилия.- Пока, брат мой. Привет женушке и детишкам… Знаешь, я сегодня подумала, что нужно упразднить институт брака вообще; он делает одних ужасными занудами, других – одинокими.
Артур Руткенет не нашелся, что ответить, и поэтому лишь деланно рассмеялся.
Сесилия Бонэм на лифте спустилась в подземный гараж компании и села в свою машину. Прежде, чем завести мотор, она всхлипнула пару раз, громко высморкалась, пожалела самое себя, припудрилась и заново наложила на ресницы тушь. Потом она выехала из гаража.
“Джеронимо” – премилое бистро, которое находится на площади Свободы (с которой и начинается Парижская улица и потом стрелой тянется на юг до самой площади Республики). выражаясь словами Хемингуэя, в этом бистро всегда было чисто и светло, и Сесилия с некоторых пор предпочитала завтракать и обедать именно здесь, отказавшись навсегда от посещения душных пиццерий. Припарковав свой BMW , Сесилия вошла в “Джеронимо”, поздоровалась с некоторыми официантками и заняла столик у окна, который всегда был записан за ней. в ожидании Лизы Тинг она заказала соленые палочки и пиво. Лиза опаздывала, и у Сесилии все больше портилось настроение. Она пила пиво, грызла палочки, “ни о чем не думала”, потом увидела, как подъехала на своем белом мерседесе Лиза и , выйдя из машины, помахала ей рукой.
-Может, не стоит сегодня ходить в салон ?- сказала Сесилия, когда они поцеловались и Лиза села за столик.- Уже ведь поздно ?
—Не поздно,- возразила Лиза Тинг.- Мино сказал, что “Элегант-элит” открыт допоздна.
-А мне уже не хочется туда ехать.
-Брось! Пойдем, поразвлечемся!
-Я и не знала, что в салоне красоты можно развлекаться.
-Думаю, можно. Когда Мино узнал, что я собираюсь в “Элегант-элит”, он сказал:”Будь хорошей девочкой”.
-Звучит многообещающе.
-Вот видишь. Так давай поедим и поедем.
Как только они вошли в салон красоты “Элегант-элит”, они поняли, что ожидания их оправдались. в просторном холле, ничего общего не имеющем с холлами подобных заведений, к ним подошел молодой человек в безукоризненном сером котюме, цветастом галстуке и осведомился, что желают дамы. сесилия и Лиза сказали, что хотели б сделать прически, и молодой человек спросил, не хотят ли они для начала выпить чего-нибудь. Сесилия и Лиза ответили, что это блестящая мысль, и дали себя провести в бар (бар в салоне красоты!!!). Они сели за столик и заказали джин-тоник. Молодой человек в цветастом галстуке куда-то исчез, потом минут через десять появился вновь и спросил, как себя чувствуют дамы. Если он раньше был просто вежлив к очередным ‘Элегант-элита”, то теперь просто из кожи вон лез, чтоб угодить Сесилии и Лизе (после того, как сбегал наверх, в кабинет Джерри Митча и, назвав номера автомашин “двух красивых дам” и описав их, узнал, что одна из них любовница начальника таможни аэропорта “Зонтар”, а другая – любовница богача Артура Риткенета).
-Мы чувствуем себя великолепно,- сказала Сесилия.- У вас очень хорошо.
-Спасибо. Желаете еще что-нибудь?
-Нам бы вообще-то сделать прическу и все такое,- сказала Лиза.
-Вам сначала прическу, или “все такое”?- серьезно спросил молодой человек.
Сесилия и Лиза рассмеялись:
-Все такое!
Сесилия предпочла массаж (что-то в последнее время спину ломит !), а Лиза – просто тренажер. Сесилию Бонэм проводили в комнату, на двери которой большими буквами было написано: “МАССАЖНАЯ”, и попросили подождать. Она села в кресло и оглянулась. В комнате ничего не было, кроме высокой кровати, обитой кожей, которая была застелена белой простыней, да еще маленького шкафчика со стекляными дверями, в котором были всякого рода кремы и мази. Сесилия оставалась одна всего минут пять-шесть, а потом дверь в комнату отрылась и вошел молодой парень лет 20, высокий, стройный, немного смуглый, черноволосый, с очень красивыми глазами.
-Вы массажист?- спросила, удивившись, Сесилия Бонэм.
-Вас это не устраивает?- в свою очередь спросил Роберт Нессе, красиво улыбнувшись.
-Устраивает. Вполне…
-Вы желаете “горячий массаж”?
-Самый горячий. А вы знаете, у вас очень красивые глаза и улыбка.
-Раздевайтесь,- сказал Роберт Нессе.
Сесилия рассмеялась:
-Мне еще никто таким тоном этого не говорил. А вы еще ребенок…
-Я могу позвать другого.
-Нет. Не надо! Повинуюсь…
Сесилия стала раздеваться и поймала на себе оценивающий взгляд Роберта Нессе.
-Я старая, да? Некрасивая?
-Нет. Красивая.
-Вы врете. А знаете, мне как-то неудобно раздеваться перед вами. Это все равно, если бы я разделась перед своим сыном.
Роберт Нессе ничего не сказал.
-Что мне делать дальше?- спросила Сесилия.
Роберт Нессе рассмеялся:
-Ложитесь.
Она легла на прохладную простыню и вздрогнула, почувствовав прикосновение теплых пальцев Роберта Нессе, и вскоре поняла, что означало “горячий массаж”. Он мял ее тело, иногда делая ей немножко больно, но это ей нравилось, и она тихо попискивала, а потом почувствовала какую-то теплоту, появившуюся где-то внутри нее и сладко томившую, а потом почувствовала, что не может больше справиться с желанием, овладевшим ею, и стала искать его руку и пыталась сжать ее между своими ногами, но рука Роберта Нессе все время куда-то убегала, и ей становилось уже невмоготу, и она умоляла его сделать что-нибудь, но он лишь мял ее тело, ничего не отвечая, и она решила воспользоваться своей собственной рукой, но тут Роберт властно крикнул:
-НЕТ!
И она повиновалась, а потом почувствовала, что куда-то проваливается, и ее затрясло, и откуда-то издалека она услышала свой собственный крик, а потом забылась на несколько секунд, а когда потом очнулась. Все было уже позади, и она чувствовала, как остывает ее тело.
Сесилия Бонэм встала, оделась и посмотрела на Роберта, сидящего в кресле.
-Сколько я должна вам заплатить?- спросила она.
-Мне платит мой хозяин,- ответил Роберт.
Сесилия достала из сумочки 100 долларов, положила на кровать и произнесла:
-Это сверх того, что вам платит ваш хозяин,- и вышла из комнаты.
С Лизой Тонг Сесилия встретилась в вестибюле, причем, когда они обе увидели друг друга, рассмеялись: Лизе Тинг в тренажерной тоже было очень хорошо.
С тех пор Сесилия часто приезжала в “Элегант-элит”, чаще, чем ей этого хотелось самой, но она ничего не могла с собой поделать.
3
Ибо она полюбила его, читатель! И вся, с головой ушла в свою эту любовь, и, как выразилась однажды по этому поводу ее подруга Лиза Тинг, окончательно “пропала” в ней.
Любовь, любовь!..
О, читатель, поговори со мной, не покидай меня теперь, ибо сердце мое переполнено любовью и готово взорваться каждую секунду. Поговори со мной о любви, читатель, расскажи мне историю любви, ибо я готов плакать, плакать и смеяться вместе с тобой.
Блаженны все любящие, ибо они веруют! Блаженны все любимые, ибо они счастливы, и их согревает солнце!
Любовь живет в моей груди, и она похожа на цветок розы и шипами своими терзает сердце мое. Прекрасна роза, и сладостна боль, причиняемая ею.
Любовь! Какая прекрасная иллюзия! Да-да, читатель! Любовь – это великая иллюзия, но как жаждем мы оказаться во власти этой иллюзии! Как призываем ее! Ибо: мечтает человек об опьянении…
Я пьян, читатель! И любовь в жилах моих, как вино из винограда лучшего земли моей…
И он полюбил ее, и не мог жить без ее черных глаз (бывает так с молодыми людьми, и они влюбляются в женщин вдвое старше себя!). И она помолодела на десять лет и чувствовала себя счастливой, вернее, очень счастливой. Она была безума от Роберта Нессе, она потеряла голову, и все видели это. Все говорили, что Сесилия помолодела, радовались за нее, хотя в глубине души и понимали, что что-то неестественное во всем этом есть и что все это ни к чему серьезному привести не может. А некоторые думали, что Сесилия платит Роберту деньги, но Сесилия плевать хотела на всех, ибо видела любовь в его глазах. Как он любил ее, читатель! И что-то грустное было в его любви к Сесилии Бонэм. И он мучился от того, что она делала ему дорогие подарки, и радовался, как ребенок, когда она говорила, что он – ее НАСТОЯЩАЯ БОЛЬШАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ…
Это была любовь, читатель! Самая настоящая любовь, хоть ей и было 40, а ему – 20. И я прошу тебя, поплачь вместе со мной, ибо это была самая настоящая любовь…
Сесилия Бонэм и Роберт Нессе погибли в автокатастрофе, когда летом 1999 года (страшный год, страшный!) ехали на машине Сесилии на озеро Весс.
Салон красоты “Элегант-элит” закрылся в том же 1999 году, когда арестовали Джерри Митча за наркотики, закрыли по инициативе одного депутата Национального собрания нового созыва, жена которого чаще, чем того требовалось, посещала “острпв амазонок”
Весна, лето, осень 1999 года – 29 декабря 1999 года.