Жил-был Ершов — простой народный читатель. И стал Ершов простым народным автором на «Всей королевской рати». И вошел Ершов в лидирующую тройку автров по всяким там номинациям. И затоптал Ершов своими копытами всех остальных мелких поэтов и поэтесс. И огреб Ершов первые места по каждой номинации «Всей королевской рати». И стали печатать Ершова в газетах, книгах и журналах на всех языках по всему свету, да на хорошей бумаге, да с красивыми картинками.

И посыпались приглашения Ершову со всего мира на получения всяких там захудалых Шнобелевских премий и профессорских должностей в лучших университетах. И стал Ершов сказочно богатым, толстым и лысым.

И построил господин Ершов себе замок-музей в городе Днепропетровске на улице Глинки. И нанял прислуги целый дом, чтобы было кому кофтан почистить, жратвы приготовить и сопли подтереть.
И накупил он вилл заграничных и английских футбольных команд целый фунт. И окружил он свой замок тройными рядами проволки колючей, красными милицейскими мордами, войсками ПВО и ракетами с ядерными боеголовками.

И прослушал про такого великого гения украинского (после Гоголя) президент страны. И прискакал на бричке без охраны к Ершову. И допустили его в замок гения. И в ноги к Ершову бросился старый президент сапоги целовать и упрашивать стать новым президентом страны, чтоб на зеленые деньги от публикаций и Шнобелевских лекций Ершова возродить рiдну Украiну. И мужественно дал свое согласие Ершов, поглаживая пузо и закусывая гарiлку галушками.

И возвели Ершову монументы на центральных площадях городов, поселков и деревень. И переименовали Украину в Ершовину. И переименовали город Днепропетровск в Ершощицк. И деньги стали выпускать с портретами Ершова и новое название им гордое присвоили Ершивна.

И похерили улицу Глинки, превратив ее в улицу Ерщинки. И стали читать простые читатели-мерзавцы только великие произведения Ершова вместо библии перед уходом ко сну. И позжигали все остальные книги за недадобностью. И повесили люди портреты Ершова по углам своих хат чтобы молиться на них и плевать через левое плечо: «Свят, свят…».
И наступил коммунизм-ерщевизм.

…И проснулся Ершов среди ночи от шороха тараканов за обоями и от укусов клопов в складках живота своего и подивился приснившейся сказке.
С чего бы это? — подумалось Ершову, — Неужели авторы «Всей королевской рати» и в самом деле глупее одного читателя?…

Жил-был Ершов — простой народный читатель. И стал Ершов простым народным автором на «Всей королевской рати». И вошел Ершов в лидирующую тройку автров по всяким там номинациям. И затоптал Ершов своими копытами всех остальных мелких поэтов и поэтесс. И огреб Ершов первые места по каждой номинации «Всей королевской рати». И стали печатать Ершова в газетах, книгах и журналах на всех языках по всему свету, да на хорошей бумаге, да с красивыми картинками.

И посыпались приглашения Ершову со всего мира на получения всяких там захудалых Шнобелевских премий и профессорских должностей в лучших университетах. И стал Ершов сказочно богатым, толстым и лысым.

И построил господин Ершов себе замок-музей в городе Днепропетровске на улице Глинки. И нанял прислуги целый дом, чтобы было кому кофтан почистить, жратвы приготовить и сопли подтереть.
И накупил он вилл заграничных и английских футбольных команд целый фунт. И окружил он свой замок тройными рядами проволки колючей, красными милицейскими мордами, войсками ПВО и ракетами с ядерными боеголовками.

И прослушал про такого великого гения украинского (после Гоголя) президент страны. И прискакал на бричке без охраны к Ершову. И допустили его в замок гения. И в ноги к Ершову бросился старый президент сапоги целовать и упрашивать стать новым президентом страны, чтоб на зеленые деньги от публикаций и Шнобелевских лекций Ершова возродить рiдну Украiну. И мужественно дал свое согласие Ершов, поглаживая пузо и закусывая гарiлку галушками.

И возвели Ершову монументы на центральных площадях городов, поселков и деревень. И переименовали Украину в Ершовину. И переименовали город Днепропетровск в Ершощицк. И деньги стали выпускать с портретами Ершова и новое название им гордое присвоили Ершивна.

И похерили улицу Глинки, превратив ее в улицу Ерщинки. И стали читать простые читатели-мерзавцы только великие произведения Ершова вместо библии перед уходом ко сну. И позжигали все остальные книги за недадобностью. И повесили люди портреты Ершова по углам своих хат чтобы молиться на них и плевать через левое плечо: «Свят, свят…».
И наступил коммунизм-ерщевизм.

…И проснулся Ершов среди ночи от шороха тараканов за обоями и от укусов клопов в складках живота своего и подивился приснившейся сказке.
С чего бы это? — подумалось Ершову, — Неужели авторы «Всей королевской рати» и в самом деле глупее одного читателя?…

***

P.S. Весь опус «Ода Ершову» не имеет никакой литературной ценности и построен на словах самого Ершова, появившихся на одном из форумов, где он хвастается своим друзьям и подругам как он дурит всех подряд на конкурсе “Вся королевская рать” .

«Ода Ершову» — образец графоманства, выполненный и стилизированный под Ершова, с использованием его же невыразительного лексикона и манеры письма. Это образец анти-творчества, которым разрушительно занимается Ершов.

Два сегодняшних типа культуры продуктивный и контрпродуктивный ведут
гражданскую войну в средствах массовой информации, в литературе, поэзии, искусстве, творчестве во всех республиках бывшего Советского Союза. Каждый волен принять участие в этой войне, либо тихонько стоять в сторонке, прижмурив глазки. Свобода творчества не имеет ничего общего с анархией и злобой беспредела. За настоящую творческую свободу придется побороться!

“Благомыслие-Благословие-Благодеяние — ЗА.
Зломыслие-Злословие-Злодеяние — ПРОТИВ” .
(из древних-древних Вед)