Тепло и ярко светилась просека перед участком с домом Толяна. Солнце в зените грело зелень, и высохшие листья поскрипывали на ослабевших ветвях. Букеты трав беззаботно сочились в жарких лучах, пряча в корнях нежных червей.
За чугунной изгородью, как на кладбище, открывался вид на заросший участок. Под древней, полуживой березой в два обхвата толщиной, стоял красивый деревянный стол. Вокруг него собрались друзья Толяна, сверкая загорелыми телами и бутылками.
В углу обширного дома копошилась тень в темно-сером балахоне. Хозяйка собирала пожухлые прошлогодние листья и комья земли. Она кивнула Сергею и бросила пригорошень соли в заросли хрена. Сергей поклонился с признательной улыбкой – он не забыл те чудные ночи, когда под звездным небом им открывались такие вещи, какие не увидишь и днем.
– Братан! Братан, приехал! – закричал Толян.
Отбросив топор и стакан, он побежал навстречу брату, как Квазимодо.
Они обнялись, пальцы Сергея приняли пот и копоть родного тела.
– Ну, давай к столу! – Толян провел Сергея к своим гостям.
Сергей видел их впервые.
Один молодой человек с глазами совы сидел на скамейке-бревне, и держал наготове бутылку. Теплая куртка скрывала его торс, а штаны и ботинки прятали ноги. Другой мужчина, раздетый, расчленял в глубине бани бензопилой. Он владел обвислой грудью и жирным животом со следами кавказской одиссеи. Девушки, первая симпатичная и недоступная, вторая страшная, а третья блядь, расположились тут же, у стола, и пили вино. Они прели в одеждах и хихикали совсем по-школьному. Сергею понравилась блядь. В свободном парении она размахивала сочным бюстом, словно качелями, на которые немедленно хотелось сесть.
Пока дымился шашлык, унося пахучие клубы в эмалевое небо, задыхалась кашлем древняя береза в вышине, и тлели бычки в оскверненных пальцах, в бане вовсю шла подготовка к хорошей пропарке.
– Помогай! – появился Толян с бензопилой в черных руках. – Париться будешь, а?
– Отстань, – Сергей курил, прислонившись к бугристой коре, как короста покрывшей старый член березы.
– Ну, как всегда! – усмехнулся Толян. – Пошляк. Лучше бы ты прислонялся к коре, как волны девятого вала застывшей на мертвом стволе!
– К нам, к нам, садись к нам! – наконец решились девушки. – Выпей с нами.
– Я не пью.
– Ну и дурак. Все равно садись.
Что толку в блестящих грудях, как жгучий соблазн манящих к соприкосновению, если рукам они все равно не доступны?
– Ты чего там сказал? Это ты там? – чуть вскраснели девушки, наращивая возмущение.
– Я молчал, – ответил Сергей, – я просто думал о том, о сем. Но вы догадливы. У нас есть какое-то сродство душ.
– А с кем именно у тебя сродство? – хихикнула недоступная.
Страшная зарделась, а та, чья грудь была хороша, взглянула по-женски и опытно. Игривые глаза, с намеком, по-матерински ласковые и развратные. Сергей хотел бы именно с ней.
То ли ворона, то ли тень хозяйки промелькнула в искривленных ветвях над столом: «Еще рано! Ещё рано!»
– Я знаю. Во-первых, я очень робок, во-вторых, трезв. В-третьих, они дуры.
– Что, что ты там опять? – симпатичная разозлилась. – Говори громче, не изнасилуем.
– Боже, какой идиотизм, – сказал Сергей притихшему в кроне ветру.
– Да ладно, хватит вам! – вмешался парень в теплой куртке. – Видите, он дебил. Пусть сидит.
– Сам ты дебил, – девушки, как мухи, накинулись на новую кучу. – Ты чего в одежде? А ну снимай, как все!
– Я могу это сделать, но только в привате.
– Как!?
– На чердаке там, в лесу, положим. А здесь нет.
– Так мы же не трахаться с тобой собираемся! Точно дебил!
– Ну, как хотите! – солидно сказал парень. – Мое дело предложить.
Появились Толян и Одиссей. Мокрая сажа украшала их некрасивые тела индейскими узорами, – на впалой груди Толяна образовалось некое подобие букв.
– Прекрасен мир теней… – прочитал вслух Сергей.
Толян посмотрел на свои сиськи, и все остальные тоже.
– У тебя богатое воображение. Кроме слова из трех букв здесь ничего не увидишь, – посмеялись они над Сергеем.
– По-моему, мы с тобой вдвоем здесь дебилы, – сказал парень в куртке.
– Я не дебил.
Парень долго, не мигая, проникал в душу Сергея.
– В апартаменты?
– Чего?
– Ну, это.… На чердаке можно.… Но я предпочитаю лес – больше привата.
Дверь, ведущая в парилку, снова распахнулась.
– Ну, заходи, блин, самый пар! – Толян размахивал веником и дымился, как горящий самолет.
Ломаясь и сомневаясь из соображений многовековой традиции, обнаженные девушки стали заходить в баню. Они повизгивали.
Рядом с баней возникла тень и хитро показала Сергею кусочек красного мела. Покачивая головой висельника, она унеслась в кусты хрена за домом.
В парилке было жарко и сухо. Пошли все, кроме дебила в куртке и Хозяйки.
– Ну-ка, ну-ка, догола! – кричал распаленный Толян.
Девушки предпочли простыни, но самые съедобные части оставили на виду.
Сергей и Толян залезли на верхний полог. Одиссей скромно примостился внизу с рюмкой водки. Девушки без малейшего намека сели слева от братьев.
– Холодно! – воскликнул пьяный сердечник Толян. – Где вода?
Сергей принес ковш, полный разбавленного пихтовым маслом кипятка.
– Постой, не лей, – остановил его Одиссей. – Давай пива добавим.
В воду добавили пива, водки, томатного сока и, для смеха, девчачьей мочи.
– Ложись! – крикнул Толян и выплеснул большую часть ковша на раскаленные камни.
Взрывная волна пара пронеслась по парилке, затмив свет и напряженные рожи. Въедаясь в кожу, в глаза и обжигая бронхи, пар сбросил всех в один вопящий ком. Сергей запустил вспотевшие пальцы в сплетения простыней на мокрых телах. Между складок нашлась одна тонкая щель, где его ладонь встретилась с прохладной, как глоток воды в пустыне, кожей симпатичной. Но это был всего лишь бок, и, продолжая падение, Сергей спустился в самое уютное место её тела – туда, где джунгли Астарагвы и взгорья Эбарата, с их вечно влажными кратерами, за нипочем собьют любой пар и самый кипящий кипяток.
– Блин! – раздался вопль Толяна. – Блядь! Блин! Блядь!
– Что, что такое? – засуетилась симпатичная, бросаясь от Сергея наугад в темноту.
– Почему так темно? – спросил Одиссей.
– Блядь! – продолжал Толян. – Ой! Я сел жопой на печку. И выплеснул на яйца остаток кипятка!
– Боже мой! Тебе нужно в больницу! – сказала блядь. – Дай погляжу!
– Света нет! Темно! – сказал Одиссей, и выпил где-то в мутной черноте.
– Я лампочку головой разбил! – Толян ворочался у двери. – Когда от печи отскочил.… А дверь-то не открывается, ха-ха!
– Меня сейчас вырвет, – сказала недоступная. – Этот жуткий запах!
Пахло гниющими сомами в пересохшем русле реки. Страшную уже рвало, рыбьи кости падали и били по полу, как щебень в крышку гроба.
– Ого! Он так опух у тебя? Бедный Толянчик.
– Черт! Это всего лишь хуй! Надо выбираться отсюда – дверь заклинило.
– Я потом тебе его помажу…
Мужчины колотили в дверь, по ходу меряясь силой.
Сергей подобрал чью-то простыню, и нащупал горячую рукоять ковша. На дне ещё плескалось немного вонючей смеси.
– Ну-ка, – Сергей размахнулся и выплеснул все на уже заалевшие камни.
Новый удар был внезапен, и полуголые пали на пол, как в газовой камере.
Сергей подполз к окошечку у среднего полога. Запотевшее стекло причудливо разделял носатый профиль Толяна знаком Инь-Янь.
– Ну, чего? – спросил Толян.
– Не знаю. Но видел ты, что ветвь Иггдрасиля сочиться вновь?
– Пришло время?
– Не знаю.
Удушливый кашель и брызги слез окрасили парилку адом Данте, плач и крики о помощи перемежались матом гордецов.
– Смотри, смотри! – вдруг зашептал Толян.
На обратной стороне стекла кто-то криво, как ребенок, чертил красные буквы:

Сережа и Толя, вам хана. Прекрасен мир теней!

В облаке серебряной пыли и лунных осадков Сергей парил в неизвестном направлении. Рядом, хромая и терзая чресла, шевелился Толян. Впереди застыла глубокая синева, дикая и чужая, как недоступная прекрасная женщина. Редкие дуновения, но не ветра, а чего-то ещё, равнодушно обтекали кожу. По краям пути чернели нагромождения, своими очертаниями похожие на дремучий лес.
– И что дальше? – спросил, наконец, Толян.
– Не знаю.… На поезд, наверное?
– Ну да, на поезд…
Мокрая коричневая платформа блестела застывшими снежинками. По рельсам летела зеленая луна наперегонки с падающими звездами. Дрожали в истоме провода, сбивая прочь косоглазых воробьев, – птички тряслись и ерошили жесткие перья. Тень Хозяйки улыбалась во всю ширину безоблачного неба.
Обгоняя луну, вдруг примчался свет мощных прожекторов, на мгновение скрыв ночь. Поезд замедлил ход и остановился у дальнего края платформы.
– Поезд пришел, – вздохнул Толян. – Может сами?
– Да ладно, поехали, – махнул Сергей.
Они ловко спланировали с проводов и уселись на железную крышу вагона. Рядышком, чтобы было тепло во время пути: ведь когда поезд едет, навстречу дует очень сильный ветер.