Людмила

От автора:
Эта повесть написана мною в соавторстве с Чапкайло Ольгой Ярославовной. И, возможно, будет иметь продолжение.

Людмила

Повесть в двух частях с прологом и эпилогом

Пролог

Людмила вернулась поздно. Точнее, рано. Мама уже привыкла, но
поворчала, что её разбудили, а также не преминула спросить, когда же это кончится. Люда поцеловала маму, быстро достала из холодильника пакет молока и ушла в свою комнату. Слава Богу, что сегодня воскресенье, выспаться бы… Но сон не шёл. И она стала
вспоминать вечер и ночь накануне…

Часть первая

Люда всегда была душой компании, ни одна тусовка не могла пройти без ее присутствия, если где-либо намечалась гулянка, Люда узнавала об этом первой. Если кто-то затевал вечер всеобщего веселья и попития, все знали — пригласите Люську, и вечер удастся! Но на этот раз все было иначе… Как только Людмила пришла, она почувствовала, что сегодня что-то случится. Случится с ней и, возможно, со всей ее жизнью…
Итак, она вошла в просторную комнату её бой-френда Миши. Мишина квартира как нельзя лучше подходила для вечеринок, да и сам он был прирождённый тусовщик, может быть, именно поэтому они и дружили уже больше двух месяцев. Здесь собралась уже куча народу — все друзья и знакомые. Отмечали День рождения Ленки по прозвищу Ляпка. Все, если честно, уже забыли, почему её так прозвали. То ли она была лапочка, то
ли в нежном возрасте сказала такую ляпу, что имечко приклеилось. Сама Ленка тщательно скрывала происхождение своего прозвища, но абсолютно не возражала, когда её так называли. Людмила вошла как раз тогда, когда обсуждали, кому говорить первый тост. Но, увидев Люсю, народ сразу единодушно доверил ей это право. Конечно, все знали Людочкино желание стать актрисой, а потому доверяли ей все публичные выступления, в том числе и тосты. И вот, как раз в тот момент, когда Люда собиралась сказать, что же случилось с маленькой гордой птичкой, дверь открылась и появился…
В дверном проеме сначала показалась рука, в кожаном рукаве… Рука держала… изумительную фарфоровую куклу в голубом платье с аккуратной вышивкой по подолу! … У куклы были пышные каштановые волосы и веселая улыбка на лице… Люда сразу увидела куклу и просто глаз оторвать от нее не смогла, все своё детство Людмила хотела себе что-то невообразимо красивое, неповторимое. Тогда она не могла выразить словами свое желание, а теперь она почувствовала, о чем мечтала всю жизнь… Оглянувшись, Людмила поняла, что лишь она заметила таинственную руку, и все смотрят на нее, ожидая окончания тоста:
— Ой, простите, так на чем я остановилась?
— Что-то там о птичке, — сказал голос из-за двери.
— Ах да… В общем… В общем…
— Ребята, знакомьтесь, это Вадик, — в комнату вошла Ляпка с изумительным красавчиком. Господи, его карие глаза смотрели из-под чёрных ресниц… Да, у Ленки всегда был вкус, — подумала Люда. Но её больше занимал не незнакомый мачо, а то, что было у него в руке. Первыми мыслями её было то, что это сказка. Вторыми, что ей ни за что не заполучить такую. Третьими — что она, во что бы то ни стало, должна достать эту куклу, будь то собственно эта или какая-нибудь ещё. Четвёртыми… но эти мысли она додумать уже не успела, так как началась суматоха вокруг именинницы.
— Смотрите, какая прелесть! Какие волосы, какое платье! Это настоящий эксклюзив, Вадик специально заказал для меня! Нет-нет, такой нигде больше не найти. Всё остальное — так, суррогат, это чудо — единственное и неповторимое! — щебетала счастливая Ляпка. Одна Людмила так и стояла с бокалом в руке и гипнотизировала уплывающее счастье. А мачо, как ни странно, один Людмилу и заметил, ведь все были заняты дорогим подарком, а он наиграться уже успел. Поэтому он подошёл к девушке и спросил:
— Извините, я здесь впервые, как вас зовут?
— Людмила… — медленно, как во сне сказала она, и уже очнувшись: — Для
друзей — Люся.
—Нет, Людмила мне больше нравится, это… ну, музыкальнее, что ли….
И тут Люду осенило:
— А почему, собственно, ты стоишь? — Люда не умела разговаривать на «Вы», и даже если она видела человека впервые, быстро шла с ним на контакт,
— Садись скорее! Кукла просто волшебная, чудесная, я о такой всю жизнь мечтала!!!
Люся быстро принесла с кухни чистую тарелку для своего нового знакомого, выбрала всего самого вкусного со стола и ловко уложила на блюдо. Она умела быстро знакомиться, но сейчас чувствовала какой-то дискомфорт, Вадим, казалось, отличался от всех других, а может, на нее так повлиял его подарок для Ленки? …
— А я тебя раньше здесь не видела.
— Так я раньше здесь и не был… — сказал Вадим сладко
улыбаясь. — Сам я не местный…
Людмила внимательно слушала его, заставляя перед ним стол всякой всячиной — наверное, скоро его уже не стало бы видно из-за стола…
—Людмила, не увлекайтесь!.. — сказал он все с той же улыбкой, аккуратно отодвигая очередную тарелку…
— Ой, прости… это я заслушалась… А откуда ты?
— Я с Питера. Знаешь такой?
— Ха, у меня там бабуля… А ты Ляпкин друг?
— Ленкин-то? Хм, да нее, я ей брат двоюродный, по матери…
Люда даже не удивилась. Нет, удивилась, конечно, просто она уже так свободно общалась с «мачо», что совершенно забыла про Ленку, Мишу и всех остальных… Посмотрев, что почти все ушли курить на кухню, только парочка обнималась в дальнем углу комнаты, Люда подумала, что всё очень даже неплохо оборачивается, нужно пользоваться ситуацией и знакомиться с Вадиком поближе.
— Вы учитесь? — опередил её красавчик.
— Да, на третьем курсе журфака, а ты чем занимаешься? — не заставила себя ждать Люда.
— Ну… в общем, может, это шокирует, я режиссёр. В театре. Правда, он маленький…
Люся обомлела. Она даже не успела до конца понять, что же случилось. Только она поняла, что СЛУЧИЛОСЬ. Наверное, у неё был такой вид, что Вадим испугался:
— Ну вот, я же говорил — шокирует! Все так по-разному реагируют…
Тут уже испугалась Людмила. И она стала быстро что-то говорить, оправдываться:
— Нет-нет, ты не виноват, просто, просто, просто я…
— Просто она очень хочет стать актрисой, а тут подвернулся такой прекрасный вариант. Да, парень, ты мастер девушек уводить, — над ними стоял Миша…
— О, Миха, вот и ты!
— Вадим… приятно познакомиться… — Мачо протянул руку Мише.
— Михаил. Взаимно, — несколько поколебавшись, ответил Миша. Он был тот еще парень. Не существовало в городе девушки, при встрече с которой Миша бы не задержал на ней взгляд… Но он дорожил своими отношениями с Людмилой. С ней было просто и легко, не надо было строить из себя супермена или гения, они принимали друг друга такими, какие они есть. Люда сразу заметила настороженность Миши в отношении Вадима и попыталась разрядить обстановку:
— Ребят, вам соку налить?
— Я бы не отказался, — улыбнулся Вадим.
— Будь так добра…
— Ой, блин, этот пакет кончился, сейчас я на кухню сбегаю…
И Люся скрылась за дверью… Вот Вадим и Миша остались одни…
— Чудная девчонка…
— Мы вместе два месяца…
— А я вот только с поезда и сразу к Ленке… А это же твоя квартира?
— Да. Я живу здесь, и мы все гуляем именно здесь.
— И давно вы так?
— Да сколько себя помню…
— У нас в институте тоже такая квартира была…общая…
Между парнями быстро завязался непринужденный разговор — они рассказывали друг другу истории из жизни и студенчества, пока в комнату не вбежала Люся:
— Парни, там Лена… это… в общем, она…
— Да пойдём же скорей! — забеспокоился Миша. Вадим уже вылетел из
комнаты. Следом за ним — Миша и уже чуть не плакавшая Люда. Все
трое вбежали в прокуренную кухоньку. Там на полу сидела заплаканная Ляпка, наклонившись над разбитой куклой. По всему лицу прошла уродливая трещина, были отколоты несколько крошечных пальчиков…
Сначала Людмила почувствовала страшную боль. Вот она — её мечта детства, сначала досталась другому, а теперь не достанется никому. Но потом её охватило возмущение. Она вдруг закричала:
— Почему здесь так душно! Откройте форточки! Не январь на дворе! И не стойте над душой! Ничего не случилось! — а про себя добавила: «Ну, почти. Только мечта разбилась»— потом она почти с материнской нежностью опустилась перед Леной на колени:
— Ляпа, Ляпочка, ну что случилось? Кукла разбилась? Как это вышло, расскажи?
— Ну, они стали, а она, а вдруг, а, ну, вот…
— Перестань всхлипывать, успокойся. Ребята, ну дайте же воды!
Перед ними возник весь ассортимент имеющейся в доме жидкости. Лена
взяла водку, но Люда отобрала и буквально влила в неё Н2О. После этого Ляпа заплакала ещё горше…
— Ну, хоть кто-нибудь скажет, что здесь произошло!
— Да придуривались мы… Вот и уронили…
— Допридуривались! Кто нашу бедную именинницу обидел, кто Леночке плохо сделал…
Совершенно обалдевшая от такой заботы Лена повисла на шее Людмилы, та же всё уговаривала, успокаивала, гладила её белокурую голову… И вдруг поняла, что у неё никогда не было подруги. Настоящей подруги. Той, с которой можно было обсудить не только мальчиков и модные журналы, но и внутренние страхи, свои проблемы… Люда тоже заплакала. Они стояли, обнявшись, две приятельницы, никогда не воспринимавшие друг друга серьёзно. Когда они успокоились, на кухне уже не осталось никого, кроме Миши и Вадика. Вадик взял Лену за руку… Лена посмотрела в его чистые глаза и разрыдалась пуще прежнего:
— Прости, Вадичик, братик…
— Лен, ты о чем?! Подумаешь, кукла разбилась… Найдем еще да в пять раз лучше…
— Ребят, чай пить пойдем? — Люсе тоже было невероятно больно: жалко Ляпу, Вадика, куклу и свою мечту… но она попыталась как-то разрядить обстановку, — пойдемте тортик хавать…
И все медленно побрели в гостиную.
Торт был просто чудо. Дело катилось к глубокому вечеру… Все растеклись по квартире, даже самые резвые поутихли. Люда собрала тарелки и отправилась на кухню. Там не было никого кроме Вадика, он курил у окна. Людмила включила воду и принялась мыть посуду.
— Жалко куклу… — сказала она, лишь потом спохватившись, что зря напомнила Вадику о несчастье.
— Да ничего… Это ее мой друг сделал. Ему раньше Ленка очень нравилась…
— Он, наверное…
Но Люда не успела договорить, так как из комнаты донесся Мишин крик:
— А-ай!
— Ну что сегодня за день?!
Миша потянул ногу, да еще и давала знать о себе старая хоккейная травма. Его быстро уложили на диван…
— Миш, ну аккуратней же надо… — заботливо поругала потерпевшего Люся,- Ты меня сегодня не провожай, я сама дойду…
— Одну тебя не отпущу…
— Я провожу, если ты не против…
…Конечно, это был Вадик. Людмила вздрогнула, а Миша вдруг зло посмотрел на Вадима и процедил:
— Если бы не нога, ты бы получил в челюсть. А Людмилу ты всё равно не
получишь!
Тут уже взбунтовалась Люська:
— Я что тебе, вещь какая? Вот уж не ожидала от тебя такой ревности! А вы ведь стали уже почти друзьями! Знаешь, если ты мне доверяешь, то отпустишь с Вадимом и слова не скажешь, а если нет-то нафига нам такая любовь!
Наступила минута молчания. А потом Миша сказал холодным голосом:
— Конечно, Люсенька. Только одного не пойму — почему я должен отпускать тебя с кем-либо, если я люблю тебя. Но если тебе так хочется — отлично.
— Отлично! — сказала Людмила, схватила сумочку, забежала на кухню, замерла на миг над разбитой мечтой, подобрала светло-голубую ленточку, бережно положила в сумочку, потом быстро встала, будто очнулась, и, не попрощавшись, выбежала во входную дверь.
На улице было так тепло и хорошо, как может быть поздним летним вечером. Люда прислонилась к фонарю и задумалась. Чего она добьётся? Чего добьётся Миша? Ведь им действительно было хорошо, очень хорошо вместе… Мысли понеслись, Люда не знала, сколько прошло времени, как вдруг ей на плечи легли тёплые ладони. Вадим.
— Людмила, поговорим?…………
— Отчего ж не поговорить… — да, именно это ей было нужно
сейчас.. поговорить…
— Тяжело мне последнее время с Михой — плохо понимаем друг друга…
— У кого этого не бывает!..
— И мне тяжело и Мише, мы будто сковываем друг друга тяжелыми цепями… И иногда мне кажется… кажется… — Люде было тяжело произнести это. — Что нам надо расстаться или хотя бы отдохнуть друг от друга…
Наступило молчание, Люда боялась произнесенных слов, а Вадим просто не знал чем помочь.
— Может вам и правда надо отдохнуть? … Немного… — Вадим
чувствовал, что не имеет права советовать Люде.
— Да, запереться по квартирам!..
— Ага, и дверь на замок!..
Напряжение, зависшее еще минуту назад над ними, куда-то быстро улетучилось… Они шутили, смеялись.
И тут Вадик сказал:
— Такая ночь… Знаешь, в Питере после удачной премьеры наша труппа шла
гулять. Мы забирались на крышу и смотрели на луну. Поверь, ты никогда
не видела такой луны. Хочешь, я покажу её тебе?
Люда встала и взяла Вадима за руку. Они быстро направились к
десятиэтажке…
Когда жестокие ступени были преодолены, они, наконец, оказались на
крыше. Сидя возле огорождения, они просто смотрели на луну.
Удивительно ясное небо демонстрировало свои украшения во всей красе.
Люся посмотрела на Вадима. Как блестели его глаза! И они уже были
неотличимы от луны…
— Вадим… Спасибо тебе.
Вадим молчал.
— Спасибо тебе за то, что ты встретился мне. Знаешь, если бы не ты, я
бы ни за что, наверное, не поняла. Разбитая кукла-это ещё совсем не
разбитая мечта. Не иметь друга-это плохо. Но главное — я поняла, что я люблю…
Люда не успела договорить, как за их спинами с грохотом пробежала кошка…
— А я думала, слоны только в Африке…
Они весело засмеялись, да так громко и заливисто, что в окне на десятом этаже зажегся свет…
— Эй, вы че, совсем очумели, по ночам по крышам шастаете!
Дальше из уст недовольного соседа полилась русская речь…
Ребята решили не рисковать и, хихикая, убежали…
Они, не торопясь, спускались по лестнице.
— Знаешь, я такую как ты впервые встречаю…
— Хм… Какую?
— Не знаю, особенную…
Вот они и дошли до выхода из подъезда.
— Знаешь…
— Тише, не говори…
Тут настал момент, которого, наверное, ждали оба…
Очень осторожно Вадим взял Людмилу за руку и нежно поцеловал…
— Наверное, этого нельзя было делать…
— Почему?
— Получается не очень честно по отношению к Мише…
— А ты ещё любишь его?
Люда помолчала.
— Наверное, нет. Скорее всего, он уже нашёл мне достойную замену. И я даже не удивлюсь, если это Лена.
Вадим улыбнулся.
— Да я и не любила его, пожалуй. И он меня — тоже. Но нас обоих это устраивало, нам было весело и легко вместе.
— Ну, со мной тебе будет очень сложно! Это я тебе обещаю! Видишь ли, я совершенно не терплю, когда не закрывают тюбик с пастой!
Люда хихикнула.
— А ещё… тебе будет не очень просто освоиться в новом городе, с новой компанией, в новой жизни…
У Люды округлились глаза. Она долго пристально смотрела на Вадима.
— Вадик, неужели ты думаешь, что я с тобой…только из-за твоей работы?!
— Конечно, нет, глупая моя Людмила! Ты можешь и остаться, а на каникулы приезжать ко мне… но, поверь, мне тогда будет очень трудно без тебя.
Вадим опустил голову.
— Не расстраивайся…знаешь, я еду с тобой! Только вот институт…
— С этим проблем не будет! Думаешь, в Питере нет факультетов журналистики? Тем более, третий курс ты почти закончила…
— Да…а мама?! Как же моя милая мамочка?
— Я думаю, она не будет против. Ведь там тебя ждёт успех. Я тебе обещаю.
Они обнялись, крепко и нежно, как друзья… или не совсем, как друзья?
А за окном начинался рассвет… Вдруг они услышали чьи-то шаги по
лестнице…
— Нечего шастать по чужим подъездам!- это был бомж. — Щас милицию позову!
Ребята хихикнули и направились к лифту… Всю дорогу с первого до шестого этажа они стояли, держась за руки, и смотрели друг другу в глаза…
— Вот и моя квартира…
— Возьму на заметку. — Вадим улыбнулся — Звони мне!
— Ага.
Дверь закрылась, и новый знакомый исчез…
***
Люда лежала в комнате с пакетом молока в руке и думала:
— Звони мне… Звони… Какой же телефон у Вадима? … Подумать только, а ведь
познакомились мы только вчера…
Нет, так нельзя… Но он особенный… Питер… Может все дело в этом…
Людмила так промучилась до утра… Слава Богу, утро было выходным.

Часть вторая

Выходной подходил к концу, а ей никто не звонил. Гулянок сегодня не
было, да и погодка испортилась, стала совсем не похожа на май, зарядил мелкий дождик, как осенний. Если бы это была сильная весенняя гроза, Люде сразу стало бы хорошо. В этом случае она всегда вспоминала две вещи: стихотворение Тютчева «Люблю грозу в начале мая» и песню Шевчука «Дождь». Но дождь был не такой, а потому на Люсю напала апатия… Мама пристала с расспросами, не надо ли Люде готовить задание. Это было ни
к чему, ведь девушка училась хорошо, но маме, как говорится, приспичило. Она потребовала зачётку, похвалила дочку и с чувством выполненного родительского долга, удалилась к телевизору. Люда опять осталась одна. Не звонили подруги, что было странно. Не звонил привычно Миша, что было, само собой разумеется. Не звонил Вадик. И это угнетало Людмилу больше всего. Тогда она решила позвонить Ляпке и узнать телефон Вадима…
Трубку взял мужской голос.
— Алло, здравствуйте, а мне бы Лену…
— Здравствуй Люда. А Вадим тебе не подойдёт? — с усмешкой
ответил Миша.
— Миша, это ты?
— Я.
— А что…
— Что я делаю у Лены? А что вы делали вчера всю ночь с Вадимом?
Я тебе вчера звонил. Маму твою разбудил.
— Странно, она мне ничего не сказала.
Миша на момент смутился.
— А я и не звонил. Просто теперь я и без звонков знаю, что тебя
всю ночь не было.
— Слушай, Миша, что за допросы? Давай мне Ленку. А с тобой мы
потом поговорим.
— А что говорить? И так всё понятно. Прощай, Людмила. Мне было
приятно быть с тобой. Счастья тебе.
— Ой, только не надо помпезных слов, Миша! Я же знаю что ты не
такой! Впрочем, это не телефонный разговор. Пока.
Миша позвал Ленку.
— Людочка, привет!
— Привет, Лен, успокоилась?
— Да как тебе сказать… слушай, это ничего, что я с Мишкой…
— Нет, Лен, нас уже ничего не связывает… я думаю. Я чего звоню,
ты мне телефон Вадима не подскажешь?
— А он квартиру снял только вчера, телефон не сказал… Обещался
сегодня прийти, да всё нету… я уж беспокоюсь…
— Ладно, Ляпа, передай ему… привет от меня, ладно?
— Ладно, Людочка, а… у вас что-то было?
— Давай потом поговорим об этом. Пока.
— Пока!
Люся забеспокоилась. Вадим не звонил и не появлялся. Не случилось ли
чего? …
А в это время у Ляпы…
— Лена, что она звонила?
— Телефон Вадима спрашивала…
— Подумай только…
— Ну, ведь между вами теперь ничего не будет… я надеюсь…
— Понаехали тут… режиссеры…
— Миша…
Парень пытался сделать незаинтересованное лицо, что получалось у него
просто ужасно… Он чувствовал, что потерял Люду… Ему было ужасно больно.
Но еще больней ему было чувствовать, что на ней их расставание никак не
отразилось.
— Миш, ну, Миша…
Ленка трепала его за плечо.
— Мне нужно идти… Ты не знаешь где живет твой братец?
— Ты что придумал?! Миш… Люда уже в прошлом…
— Отстань, не хочешь говорить — сам найду!
Он оделся и вышел на улицу…
Он брел по улицам, думая о вчерашнем дне. И не заметил, как его ноги привели
его к Люсиному дому… Он огляделся и увидел знакомый силуэт.
— Привет… Миша… я не ошибся?
— Здравствуй, Вадим…
Воцарилось неловкое молчание. Первым заговорил Миша:
— Слушай, извини за мой недовольный тон, но какого чёрта ты
здесь делаешь?
— То же, что и ты, ты ведь к Людмиле пришёл?
— Собственно, это получилось случайно. Вообще-то, я искал
тебя.
— Меня? Почему я удостоен такой высокой чести?
— Слушай, ты свои режиссёрские штучки бросай. Ты не
понимаешь, парень? Это не дело, вот так взять, приехать, отбить чужую
девчонку и уехать довольным. Не дело! Так не поступают, товарищ!
— Режиссёрские штучки… товарищ… Помнишь, в одном фильме
говорилось… а, ладно. Вот что. Я сюда приехал не девчонок отбивать.
И Людмила не девчонка, — Миша смутился, —она удивительная! Знаешь, мне
кажется, ты так и не понял её! Да она и сама не знает, что ей не
достаточно тусовок! Ей нужен настоящий человек, настоящая любовь!
Миша усмехнулся:
— Уж не ты ли собираешься стать этим «человеком»?
Вадим промолчал.
— Слушай, так мы ничего не решим. А кулаки… оставим на потом. Я тебя не боюсь, ты меня, я так думаю, тоже. А, раз уж мы здесь, пойдём в гости к Люде. Я вижу, цветами ты уже запасся, подожди, я пойду за конфетами и винцом каким-нибудь схожу. Кстати, она любит белое. Просто так, на заметку. Подожди меня… вон у того фонаря.

Люда ходила по комнате из угла в угол — на месте ей не сиделось… Чтобы как-то
отвлечься, она пошла на кухню… перемыла всю посуду и, не найдя спокойствия, подошла к холодильнику. Она открыла его, посмотрела куда-то вглубь него и закрыла… Ей хотелось чем-то заняться, но она не могла… Она, было, села за учебники, но, не просидев и 15 минут, снова отправилась на кухню. Когда Люда нервничала, ничто не могло направить ее мысли в нужное русло. Она подошла к окну. У столба сидел на корточках какой-то парень… На секунду ей показалось, что это Миша, но почему-то она сама откинула эту идею… Она подняла голову на небо… Еще бывшие утром тучи рассеялись, и теперь на нее смотрело лучистое солнышко. Она еще раз взглянула к подъезду, словно ища кого-то глазами. К тому парню подошел другой и… теперь она ясно видела, что это Миша и Вадим. Внешне они были совершенно непохожи. Сначала Люсю охватил ужас, вдруг они подерутся!!! Но, когда она увидела цветы и конфеты, ее волнение сменилось на другое более приятное, ожидание чего-то хорошего…
Она побежала в коридор, к двери, потом снова одёрнула себя. Люда подумала, что сейчас будет. Она с милой улыбкой откроет дверь, чмокнет обоих, поблагодарит за подарки, потом поставит цветы в вазу, потом они будут сидеть втроём, пить это вино, есть эти конфеты, мило беседовать… Этакая шведская семья! Нет, так не пойдёт. И она всё же поняла, что сейчас её ждёт серьёзный напряжённый разговор с парнями. И ей так захотелось оказаться где-то далеко-далеко от них, от душной квартиры, от сессии, от всего…
Звонок в дверь прервал её мысли.
— Миша? Вадим?
— Привет, Люся.
— Здравствуй, Людмила!
— Ну… проходите! Я сейчас чаю приготовлю.
— Ах, да, мы принесли тебе небольшие презенты…
— Спасибо, — Люда замялась — мальчики. Проходите в мою комнату, располагайтесь, я сейчас приду. Людмила пошла с цветами на кухню, а между тем судорожно думала, что же она сейчас скажет. Когда она вернулась уже с вазой, парни расселись в кресло и на диван. Другое кресло они оставили так, чтобы Людмила была,
с одной стороны, между ними, с другой — напротив них.
— Ну что, Людочка, пришло время и поговорить.
— Ты абсолютно прав, Миша. То, что произошло на дне рождения
Ленки, имело для меня большое значение. Эта кукла, Вадим…
Миша вздрогнул, Вадим легко улыбнулся.
— Мне сейчас трудно говорить, мальчики. Но я выложу всё, как есть. Миша, мне было чудесно с тобой. Но Вадим другой. И я с ним становлюсь другой.
И тут заговорил Вадик:
— Да поговорить нужно… Миша, во-первых, обращаюсь к тебе, каким бы не был исход
разговора, давай останемся друзьями.
— Можно попробовать…
— Теперь ты, Людмила… Я хочу, чтоб ты знала… Чем бы сегодня не кончился разговор, ты уже поселилась у меня в сердце и не вытолкать тебя уже оттуда ничем…
— А теперь можно мне слово… — откашлялся Миша. — Знай, Люда, все время, которое я провел вместе с тобой, было для меня лучшим в жизни!
— Мальчики, вы мне очень дороги оба… Но думаю сейчас, с приходом Вадима, во мне очень
многое изменилось. И…
Миша взял Людмилу за руку:
— Если тебе тяжело говорить — не говори этого, я все понимаю. Да и мне слышать это будет
больно… Останемся друзьями?
Люда посмотрела в его глаза, они были полны неисполнимой тоски.
— Конечно, такого, как ты больше нет, где же тогда я буду тусоваться? — улыбнулась Люда и поцеловала Мишу в щечку…
— Ну, тогда я пошел, — Миша встал с кресла, пожал руку Вадима и попрощался с Людой. — Бывайте…
В комнату вошла мама.
— Ой, Людочка, ты с друзьями?
— Да, мама, знакомься, это Вадим. А Мишу ты знаешь.
— Очень приятно. А что, Миша уже уходит? Нет-нет-нет, так не пойдёт, у
нас сегодня на ужин пирог с яблоками!
— Марина Сергеевна, у меня очень важное дело, я не могу. Вы уж простите
меня. Зато останется Вадим.
Миша подмигнул Вадику, но улыбка у него получилась грустная.
— Жалко, Мишенька, жалко. Ну, ладно, пойдём, провожу тебя.
Люда и Вадим остались одни.
— Вадим!
— Людмила!
Они крепко обнялись.
— Что мы скажем моей маме?
—Мы сегодня за чаем с пирогом всё расскажем. Про нас и про Петербург.
Люда выдохнула.
— Ладно! Будь что будет.
И они поцеловались…
Ужиная, они рассказали маме обо всем. Услышав о дочкином новом парне, мама
Люси пару секунд помолчала, потом широко улыбнулась со словами:
— Молодежь…
Известие же о Петербурге погрузило Марину Сергеевну в глубокие раздумья.
— Петербург… Хороший город, а как же институт? Ты же не можешь бросить
учебу?
— Ну, эти полгода я все равно тута доучиваться буду, а потом там же тьма
институтов, в какой-нибудь да поступлю, тем более, что можно просто
перевестись!
— Ну, не знаю… Людмила…
— Марина Сергеевна, да вы не беспокойтесь! Все будет хорошо!
Так они проговорили до десяти вечера.
— Ну, мне пора… — Встал из-за стола Вадим, — все было невероятно вкусно!
Людмила, проводишь?
— Конечно! Мам оставь все на столе, я сейчас уберу!
Они прошло в коридор к входной двери. Вадим надел куртку и взял Люду за руку:
— Я еще хотел кое-что тебе сказать… Мне очень не хочется, но мне
придется…
— Когда? — подняла на парня глаза Люся.
— В четверг… На самолете прямо до Петербурга.
Люда молча стала изучать пуговицы на его куртке. Он тоже молчал, им нечего было сказать. Людмила думала, что вот так всегда, только всё наладится, как приходится расставаться. Вадим думал, как бы утешить Люду и какой бы прощальный вечер устроить. Наконец, Людмила тихо спросила:
— Ты же ненадолго уезжаешь?
— Я не знаю. У нас сейчас заканчивается сезон, нужно ставить последние
спектакли… Потом будет небольшой перерыв. Где-то в июле. А
потом — гастроли.
— Вот интересно будет, если вы на гастроли приедете к нам!
— Конечно, Людмила, я всё устрою так, чтобы моя труппа задержалась
здесь как можно дольше! Прогуляемся?
— Ага. Мам, я вернусь через часок!
Мама ничего не ответила. Улыбнулась загадочно и пошла мыть посуду. А у
раковины машинально напевала песенку: «…а годы летят, наши годы как
птицы летят…».
Ребята вышли в тёплую свежую майскую ночь. Такие ночи бывают только в
мае и только в городе… Май уже приятно-тёплый, но ещё не знойный и пыльный, как летние месяцы… Ночи за городом совершенно другие. И тишина там другая, другими звуками наполненная… А ещё, майские ночи — самые короткие, потому вечером царят приятные сумерки…
Но они совсем не думали об окружающем мире. Они думали о предстоящем расставании. Молча шли, обнявшись, дошли до остановки…
Мимо проносились машины. Подошёл нужный автобус.
— Пока, Людмила.
— Пока… когда мы ещё увидимся?
— Завтра встречу тебя после занятий.
— Ладно.
Он быстро направился к автобусу. И когда он уже стоял возле двери, Людмила вдруг вспомнила…
— Я забыла! Вадим! Я забыла тебе отдать… Письмо…
— Что? Я не слышу…
— Письмо!
Но было уже поздно: двери автобуса закрылись, и он тронулся с места.
Когда Миша уходил, он оставил письмо и просил передать его Вадиму от Лены…
Люся оставила его на тумбочке в прихожей, а отдать забыла. На нем было
написано «братику от Ляпы. Срочно!» Вообще-то, это было не в Ленкином стиле
писать письма. Как-то давно Люда разговаривала с Леной о письмах:
— Я люблю их писать, — говорила Людмила.
— А я ненавижу! Да раньше письма были гораздо актуальней — людей разделяло
ничем не преодолимое расстояние… А сейчас — это способ говорить человеку
что-то серьезное на бумаге, а не говорить этого в лицо…
— Ну, это смотря что говорить… — ответила тогда Людмила.
И сейчас ее очень насторожило это письмо…
«Блин, опять я забыла спросить у него телефон… — вдруг у Ляпы что-то очень
важное…»
Людмила побрела до дома, заходя во все встречающиеся магазины, ничего не
покупая и думая о том же письме…
Не успела она войти в квартиру, как зазвонил телефон. Как угорелая, Люся помчалась к трубке.
— Люда, привет, ты передала? — это была, естественно, Ляпа, голос её был
донельзя взволнованным.
— Честно, Лен, я забыла.
— Как? Как ты могла?!
— А что случилось? — тут уже перепугалась Люда.
— Куда, куда пошёл Миша?
— Не знаю, он сказал — у него важное дело…
— Люда, я боюсь… я боюсь… он что-нибудь с собой сделает! Я в письме
просила брата, чтобы он ему помог добраться до дома… Или до меня. Ты
не представляешь, какой он был, когда уходил. Он был страшный. Мне
кажется, он на все готов. А как давно он ушел?
— Да часа два…
— Боже мой! Что же делать?
— Ленка, вспомни, он что-нибудь говорил про мосты или поезда?
— Кажется… он размышлял вслух, как, должно быть, красиво светит луна
над ночной Москвой-рекой…
— Так, Лена, успокойся, встречаемся у метро… у набережной.
Люся быстро собрала манатки и выскочила из подъезда.
На улице было непривычно темно… Людмила секунду замешкалась —привыкла к
Темноте — запахнула куртку и помчалась к метро. По дороге от подъезда мыслей не было. Было одно желание и стремление. Но стоило только сесть в вагон, как мысли
понеслись… Люда покручивала в голове весь сегодняшний разговор с Мишей и Вадимом у нее дома, вспоминала каждую деталь, со страхом вспоминая слова Ляпы: «я боюсь», ей становилось самой очень страшно.
— Дура я… Дура… — бубнила она себе под нос, — Я ведь и сама могла
догадаться, что нельзя так… Дура…
Люди в вагоне уже стали коситься на девушку, как на больную с психическими
расстройствами.
— Дура, — повторила Людмила и сошла на станции.
Ляпа уже ждала Люду у входа в метро. На нее было жалко смотреть: измученная,
заплаканная, кажется, готовая ко всему. Людмила чувствовала, не дай Бог с
Мишей что, она не сможет удержать Лену, чтоб та не пошла вслед за парнем.
Они, не здороваясь (только кивнув друг другу головами) быстрым шагом пошли
вдоль набережной.
— Люда, как ты могла… Подумай сама… Если б тебе так… Вот за что?!
— Лена, прости… Дурой я была… А, может, и осталась.
Дальше они шли молча. Мимо девушек то и дело проходили то влюбленные
парочки, то шумные компании, дедушка с бабушкой шли под ручку: «Они смогли
сохранить свою любовь…» — думала Люда. Чем дальше они шли, тем меньше
становилось народу, а теперь народу просто не было — Лена и Люда уперлись
в густые заросли.
— Ну что же это??? — взорвалась слезами Ленка.
— Иди за мной.
Люся нащупала в темноте зарослей толстую ветку и отогнула ее…
— Миша! — закричала Ленка.
Парень сидел на холодной плите набережной, свесив ноги, и беззаботно смотрел
на небо…
— Правда, красиво, девочки? Я готов приходить сюда каждый день… Вот завтра,
после 10 опять приду, может, всю ночь просижу…
У Люды отлегло от сердца. Ленка бросилась к Мише, обняла его, оттащила от края и стала что-то быстро тараторить… Миша, не отрывая глаз от неба, на котором и вправду до одури сияла луна, слушал подругу.
Люда тихонечко пошла вниз по набережной. Было около полуночи. Набережная была длинная, где-то далеко в конце сияли огни… Люда все шла. Не было груза, не было мыслей, не было времени… Только луна и асфальт. Только стук каблучков и река. Только одиночество. Такое одиночество, когда все равно, есть ли кто-нибудь рядом с тобой. Ты сам хочешь быть одиноким сейчас, и никто не сможет тебе помешать. Даже в толпе в таком состоянии ты одинок. Оно нужно тебе это одиночество, как воздух или любовь… В толпу? А что там, кстати, за огни? Ночной клуб? Дискотека? Решено, идем туда.
Ненакрашенная, в джинсах и футболке, Людмила вошла в прокуренный
предбанник клуба. Пошла и стала танцевать. Просто танцевать. А минут
через пять однообразного ритма, сзади подошел он и бархатным голосом
сказал:
— Девушка, а с вами можно познакомиться?
Люда обернулась, а там стоял Пашка — бывший одноклассник. Увидев его,
Людмила сразу же вспомнила школу, невинные дергания за косички и жалованья
Мариванне. Пашка был влюблен в нее с третьего класса: Таскал ей портфели,
помогал вытереть доску…, а в шестом они стали дружить или как это тогда
называлось… Но в одиннадцатом по обоюдному согласию они решили остаться
хорошими друзьями, каждую неделю звонить друг другу, встречаться и ходить в
их любимую кафешку на Ленина — чего, конечно же, не делали, так как на это им не хватало ни времени, ни сил.
Так что теперь Люда с трудом узнала в высоком брюнете «с греческим
профилем» маленького, но ужасно милого Пашку.
— Ой, Паш, привет…
— Рад тебя видеть… Хорошо выглядишь.
— Ой, не говори — Сотни баксов на пластическую операцию потратила, —
Пошутила Люда, но по глазам было видно, что самой ей не до смеха.
— Знаешь, сколько бы лет я тебя не видел, но сейчас я вижу, что не все у
тебя ладно, а я, если ты не забыла, обещал быть твоим хорошим другом…
Люда улыбнулась.
— Тебя прямо не узнать!
— Что поделаешь… старость не радость…
Оба хихикнули.
— Так как насчет рассказать все старому хорошему другу?
— Если честно, очень бы хотелось это сделать…
— Тогда давай уйдем отсюда. На улице сейчас мало народу.
— А ты что, тут один?
— Нет, но, думаю, друзья меня поймут.
— Тогда пойдем.
И они вышли в совсем не изменившуюся майскую ночь. Только луна стала
выше немного, да отчетливее слышны звуки ночной Москвы…
— Так. Что тебя угнетает, Люда?
И она стала рассказывать с начала. Как познакомилась с Мишей, как им
было весело, как потом увидела Вадима… Как ей показалось, что она влюбилась… Люда даже не заметила, что уже поставила под сомнение так быстро начавшийся роман…
— Да, бурная у тебя жизнь, — с улыбкой констатировал Паша.
— Бурная-то бурная… только мне бы с ней разобраться. Хотя бы
немножко.
— Хочешь мой совет?
— Больше всего на свете мне нужен сейчас хороший совет. Правда, Паш.
— Тогда вот он. Побудь какое-то время одна. Не ходи на тусовки и
дискотеки. Всех поклонников вежливо отсылай, всем подружкам ссылайся
на головную боль. По вечерам гуляй одна в парке, благо сейчас светлые
вечера, или читай книжки. Не знаю, что тебе больше по душе, помнится,
ты любила детективы.
— Паша, ты ещё помнишь такие мелочи? — удивилась Люся.
— Я помню очень многое о тебе. А ещё я помню кафе на Ленина.
— Я тоже помню. А помнишь, как однажды там нам подали не то
мороженое, что я просила, а ты полез к этой жуткой тете-моте
разбираться?
Они дружно засмеялись, вспоминая их беззаботную школьную жизнь.
— Так вот, Люда, возвращаясь к нашим баранам, — на Людином лице
появилась немного грустная улыбка, — недели через две ты поймешь, кто
из них двоих тебе нужен. А может, не из них. А может, тебе пока никто
не нужен.
— Спасибо, Паша.
Старые друзья обнялись.
— Кстати, у тебя все тот же простой телефон?
— Как ни странно, да.
— Кажется, я запомнила его на всю жизнь.
— Уже поздно, тебя проводить?
— Только до остановки, мне потом до дома близко.
— Я помню.
И они уже вдвоем отправились по набережной.
***
— Все с завтрашнего дня подаюсь в монастырь! — сказала Люда маме, придя
домой, — Звонков не принимаю, гостей тоже. Сижу в комнате и размышляю о
Божьем промысле в моем отношении! Понятно? …
— Все ясно, гражданин начальник… — удивленно посмотрела на свою
совершенно поменявшуюся дочь. — Может, я чем….
— Ничем, мамуля, ничем…
Людмила бодро поскакала в комнату.
Она ясно решила, что ей нужно отдохнуть от будничных забот, взять «отпуск» в институте на недельку и заняться собой и своими беспорядочными мыслями.
Но одна мысль все же не могла быть отложена даже на одну ночь — Вадим. Он же придет завтра за ней в универ… Да, а в четверг он уже улетит…
И Люду снова постигли старые мучения… с ними она незаметно и уснула.
А завтра был обычный день… А потом незабываемая встреча с Вадимом — где они только не были! Ей было очень легко с Вадиком, но… С мыслями надо было разобраться абсолютно точно. Потому в четверг, когда она провожала его на самолет, никаких обещаний давать не стала. То ли парень почувствовал, то ли просто понял, но разговора такого не заводил. Прощание было трогательным и нежным…
Но вот она одна. Никаких кавалеров! Как это необычно для неё! Правда,
на горизонте возник Паша-первая любовь… Но такие мысли она отстраняла — ведь он сам советовал…
Целыми днями Люда сидела за своим столом, спокойная, умиротворенная жизнь повлияла на нее так, что она стала писать стихи, и не только о безответной любви, чем занимались многие ее сокурсники и сокурсницы, а обо всем: о жизни, о смерти, о мечтах, о весне… Люся завела даже специальную тетрадку и написала на первой странице «НЕ БУДНИ МОИ» Когда она выходила вечерами в парк, всегда брала ее с собой, садилась на скамейку, слюнила карандаш и писала… Приходя домой, Люда слышала от
мамы, как ей надоели эти бесконечные звонки, шла в комнату и писала…
Впрочем, на Пашины звонки она отвечала с радостью. А он был таким ненавязчиво-заботливым… Как-то он прислал ей букет, а в нем маленькую книжечку японских трехстиший…
Удивительно, но Миша и Вадим не звонили… Людмила конечно же скучала и по тому и по другому… Ждала Вадима, страстно желала, чтобы Миша нашел свою любовь. Но в это время ей казалось, что все в жизни должно быть именно так, зачем мучаться от несчастной любви, когда можно спокойно жить, не думая об этом… И ей казалось, что она ужасный человек и приносит людям несчастья: Миша, Лена… ей теперь казалось, что и Вадим, теперь она боялась, что не сможет больше его так любить.
***
А в это время в Питере Вадим мучался душой и телом. Работа как-то не шла, были семейные разногласия с отцом… Он ужасно хотел вернуть время. Вадим рассказал своему другу, актеру труппы со звучным именем Городий (непонятно почему названного так родителями — чистокровными украинцами) о Людмиле и об их прощании, на что Родик ответил:
— Ну, ты, брат даешь! Вроде ездил не надолго, а уже девушку успел найти и бросить!

Сначала Вадим привычно отмахнулся от Родькиных слов — тот всегда подкалывал его по поводу девушек, которых у красавчика-Вадима, ясное дело, было нимало. Но под вечер парень стал размышлять по этому поводу: «Мы ведь ничего друг другу не обещали. Я-то к ней обязательно вернусь, а вот она… И я её понимаю — я далеко, а вот, например, Миша — рядышком… Но она так нежно взяла меня за руку тогда, перед самолетом… Конечно, она дождется меня! Но я не должен винить её, если нет…»
Наконец, Вадим решил, что их расставание длится ещё не настолько долго, и нужно ещё подождать, чтобы понять. А потом… Что будет потом, он представлял смутно. И он просто смотрел на подаренную Людой фотографию и вспоминал, вспоминал, вспоминал, пока не уснул.
Ночью Вадиму приснился непонятный страшный сон. Ему виделся мост, на мосту стоял Миша. Затем он внезапно прыгнул прямо в водную пучину. Следом за ним с наводящим ужас криком полетела — о ужас! — его Людмила! А Ленка, прижимая к груди разбитую куклу, показывала на него пальцем и кричала: «Это ты, ты во всем виноват! Чтобы ты так же, как они упал туда!» И вот, он уже летит навстречу приближающимся черным волнам…
Проснувшись, Вадим понял, что, приехав к Ляпе, он круто поменял жизнь и Лене, и Мише и, конечно, Людмиле… И теперь он не может, наворотив столько дел, все бросить или, что хуже, бездействовать.
— Надо что-то делать… Надо что-то делать… — судорожно думал Вадим.
***
— Привет, Ахматова! – Пашка подбежал сзади к Людмиле, сидевшей на скамейке главной аллеи парка.
— Ой, Паш, не пугай меня так!
— Что пишешь? Дай почитать! – весело улыбнулся Паша и потянулся к Люськиной тетрадке.
— Не-ет, тебе не понравится…
— Дай, ты ведь знаешь, что даже если и не понравится, в чем я искренне сомневаюсь, тебе об этом не скажу!
— Ну, Паша….
Люда прятала тетрадку от ловких Пашкиных рук. Они вместе весело смеялись…
— Если дашь мне почитать, я скажу, что тебе пришла посылка из столицы!
— Правда? – Людины глаза, открытые, полные вопроса и удивления смотрели на Пашу. — Правда, правда…
— И что же ты молчал! При всем моем уважении, Паш, ты дурак в хорошем смысле этого слова!
И Людмила сорвалась с места, оставив на скамейке свои стихи и карандаш. Паша стоял у скамейки и радостно улыбался девичьему счастью.
Запыхавшуюся Люду встретила у дверей мама. Её лицо сияло.
— Мама, где?
— Да вон же — у зеркала… — проговорив это, Марина Сергеевна глубоко вздохнула, глядя на дочку, и отправилась на кухню.
Вот она, эта коробочка, которая, как чувствовала Люся, должна сказать ей очень о многом. Люда бросилась судорожно открывать посылку. Хотя она и пользовалась дедовскими инструментами, видимо заранее приготовленными заботливой мамой, все-таки двух ногтей Люда лишилась. Но это стоило того… Разобравшись с упаковкой, Люда не поверила своим глазам: аккуратно обложенная ватой в коробочке лежала её мечта — изумительная фарфоровая кукла в голубом платье с аккуратной вышивкой по подолу! … У куклы были пышные каштановые волосы и веселая улыбка на лице… Рядом лежала почти не заметная беленькая бумажка. Люда схватила ее и начала читать: «Я ждал тебя, как ни банально это звучит, всю жизнь. И теперь я жду тебя…» Дальше была нарисована стрелочка, говорящая, что не все еще сказано, что с другой стороны листа еще есть мысли. «…Я жду тебя у тебя в комнате! Людмила, сократи мое ожидание!»
Секунд десять девушка стояла не двигаясь. Она была не в силах ни перечитать записку, ни пойти в комнату, ни даже сесть на стоящий рядом пуфик… Наконец, её взгляд упал на вешалку. На ней висела та самая, впервые увиденная ею на дне рождения Ляпы, кожаная куртка…
— Вадим… — чуть слышно прошептала Люся, — Вадим! — и Людмила ринулась в комнату.
Они ещё немного стояли, в оцепенении глядя друг на друга, будто бы не веря, когда Люда распахнула дверь, затем Люся не выдержала и кинулась прямо в объятья любимому…
— Вадик, милый, вернулся, я, милый, долгожданный, ты со мной, Вадим, я столько пережила без тебя…— бессвязно шептала, лепетала, говорила Людмила.
— Я знаю, милая, знаю, Людочка, знаю… любимая моя Людмила…
Широко распахнутыми, полными слез счастья глазами Люда посмотрела на парня…

Эпилог

Они очень любили гулять по петербуржским набережным. Туда они пошли и сегодня, в ясный майский день.
— Вадим, смотри, какая прикольная тетка там продает мороженое! Я хочу купить у неё эскимо!
— Смотри, а вон у той девушки ближе…
— Не-а, я хочу там!
И Людмила со всех ног побежала в направлении мороженщицы. Вадим улыбнулся и помчался за ней… Догнав, он подхватил Люду на руки и закружил… Счастливая девушка, обхватив его шею руками, беззаботно запрокинула голову и до слез смеялась…
А из кафе в конце набережной доносился хриплый голос Шевчука:

«Дома скучно, как в старческом сне,
Хотя папа неделю не пьяный.
Сочиняешь письмо, как Татьяна,
Ты в подъезде на грязной стене.
И в мечтах, чтоб достали звезду,
Назначаешь свиданье на крыше.
На груди пять колец, два тату…
Вдруг он тоже хоть слово напишет?…

Здравствуй, ночь-Людмила,
Где тебя носило, где беда бродила?
Я б тебя убила!
Твою мать, Людмила,
Я тебя кормила, я тебя растила,
Где тебя носило?!…»